Я кивнул оруженосцу в сторону мишени, и тот с готовностью вскочил в седло, пришпорив коня. Пока он скакал на рубеж, я переломил стволы и вложил в них шестиранговые патроны. Для начальной демонстрации хватит и их. Если использовать только дорогие, то это ощутимо ударит по карману. А к чему лишние траты, если даже эти пули способны на многое.
Наконец Ерёма достиг рубежа мишеней, спешился и, привязав жеребца к дереву, поднял руку в знак своей готовности. Я вскинул штуцер и, поясняя жене что к чему, активировал сначала один заряд, а затем второй. Раздался двойной глухой стальной звон. Ольга наблюдала за результатами с помощью «Дальнозоркости» и не смогла сдержать удивлённого хмыканья. Я же вновь переломил стволы, поясняя происходящее.
— Как видишь, стрельба точная, и пробивная способность выше всяческих похвал. Толщина стального листа вполне сопоставима с щитом и стандартными латами. — Я вновь выстрелил из обоих стволов и подал знак Ерёме.
Тот подошёл к щиту и развернул его боком так, что стала видна его толщина в два вершка##1, а довернув его, он показал, что пули пробили навылет и сталь, и дерево, взлохматив древесину с обратной стороны. Опять подал знак, и оруженосец вернул тяжёлый щит в прежнее положение.
##1 В е р ш о к — 4,5 см.
— Как видишь, точность боя стабильная. На таком расстоянии пуля выказывает силу, сравнимую с четырьмя единицами маны. На дистанции в версту она уменьшится до единицы, чего всё ещё достаточно, чтобы пробить обычный русский пехотный доспех. Если цель располагается ближе, то по ней приложится ещё и сама «Булава», а это минимум плюс шестнадцать единиц. Семиранговые пули выбивают минимум семнадцать единиц, на расстоянии версты сила пули равняется четырём единицам. То есть способна сразить доспешного воина, укрывшегося за щитом. Если цель в пределах досягаемости рун, один выстрел даёт минимум сорок девять единиц. Теперь у тебя скепсиса поубавилось?
— Слова, — покачала головой Ольга.
— Согласен. Вот штуцер. Вон лошадь, на которой висит мой амулет, закачанный под завязку. Если не веришь, могу приказать Ерёме подъехать к нам, и сама взглянешь.
— Поверю на слово. А после и проверю.
И она проверяла ещё полчаса. Ерёма несколько раз катался на огневой рубеж и обратно. Как оставлял жеребца и на расстоянии в полторы сотни шагов под семиранговые патроны. Животное только дёргало шкурой, словно его атаковали слепни, и не более.
— То есть вы создали оружие для одарённых, которое может разить противника на большом расстоянии. Основная масса наших одарённых имеет пятый ранг, а значит, смогут использовать шестиранговые заряды. Вот только они не так богаты. Боюсь, что покупка дорогого штуцера, выстрел к которому будет обходиться минимум в полтора рубля, а то и больше, им попросту не по карману. Иными словами, Никита Григорьевич, вы создали очередную игрушку для богатых. Ну или смертоносное оружие, опять же, для богатых. А они, к слову, считать деньги умеют, и я сомневаюсь, что ваши образцы станут пользоваться большей популярностью, чем те же духовые ружья. — Она по обыкновению пожала плечиками, показывая мою несостоятельность.
А плевать. Главное, что она не просто беседует со мной, а относится к этому серьёзно. Враждебность никуда не делась, а вот пренебрежение уже потерялось. Даже если и на время, оно того стоит.
— Во-первых, вы не правы, Ольга Платоновна, потому что не были на войне. А там ценности совершенно другие. Один выстрел семиранговой пулей способен прошить насквозь несколько рядов копейщиков. Десяток — проделать в строе брешь. Пара десятков не дадут её заполнить и позволят вломиться в неё дружественной кавалерии. Это только один из примеров. Но я не для того показал вам штуцер.
— Вы опять о своей идее вооружить простецов ружьями, способными метать «Булавы», — вспомнила она наш прежний разговор.
— Только теперь не просто «Булава», но ещё и пуля.
— Я обдумывала ваши мысли. И уж поверьте, сломала мозги о них. Бесполезно. Тупик.
— Вот это тупик, — указал я на лежащий на столе штуцер. — Объявленный, подтверждённый лучшими умами человечества. А задачу решил простой студент недоучка, не обладающий особыми талантами. Просто я не стал упираться в стену, а решил её обойти. Вы попробовали, получили закономерный результат, убедились в правдивости постулатов и с чистой совестью умыли руки. Вы даже не старались, Ольга Платоновна.
Вот так вот, красота моя! Я круче! И не потому, что волей судьбы у меня сильный дар, а потому что сумел добиться успеха своими мозгами. И результат налицо. Моя показная скромность раззадорила её, и я видел, что жёнушка завелась. Вот и ладушки. Похоже, я сумел-таки подбросить ей сахарную косточку. Пусть теперь грызёт, глядишь, и меня ненавидеть станет некогда.
Под горячую руку
