Это моё дурное влияние. Я заявил, что намерен придерживаться привычного мне режима питания и наотрез отказался наедаться на ночь. Никаких аргументов не приводил, просто сказал, как намерен поступать, и всё. Супруга при этом могла придерживаться своего распорядка. Я не видел проблемы в том, что наш приём пищи практически не будет совпадать. В деле налаживания отношений предпочитаю двигаться мелкими шагами, а потому лучше избегать излишней назойливости. Но Ольга просто отдала прислуге распоряжение об изменении распорядка дня и подстроилась под меня. Вот и сейчас, похоже, обед будет в назначенный час.
Кряхтя от боли, как старая развалина, я поправил подушку и, откинувшись на спинку постели, устроился полусидя. Медитация не предполагает нахождение в позе лотоса. Главное, чтобы было удобно, вот я и расположился с максимально доступным комфортом. Время ежедневной работы по развитию вместилища. Не вижу ни одной причины, отчего должен это пропустить.
Сразу провалиться в транс не получилось, уж больно отвлекала боль и зуд от ран. Зуд? Хм. А ведь, похоже, жёнушка слегка подправила меня с помощью рун. Иного объяснения явного симптома заживления попросту нет. Меня только вчера порезали, так что должно лишь болеть, причём сильнее прежнего.
Ага. А вот тепло, разлившееся в груди, к рунам уже не имеет никакого отношения. Зато очень даже помогло отбросить все мысли о дискомфорте и провалиться-таки в транс на полагающийся час. Моё вместилище медленно, но верно продолжает расти. Ну как медленно, всё познаётся в сравнении, для меня черепашьими темпами, для других просто на зависть…
— Холодильник? — не смог сдержать я удивления, заглянув на кухню.
Было чему удивляться. Довольно компактный артефакт, помещённый в обычный шкаф, охлаждает внутренний объём до заданной температуры, а затем поддерживает её, пока есть заряд в накопителе. Довольно дорогой артефакт. Впрочем, они все не из дешёвых.
От привычных мне холодильников его отличает то, что по размерам он сопоставим с тостером, и его легко носить с собой. Использовать же можно, пристроив в любой закрывающийся ящик. Производительность зависит от охлаждаемого объёма и теплопроводности стенок. Штука насколько удобная, настолько же и прожорливая. Но как по мне, оно того стоит.
— Ты чего поднялся? — удивилась Ольга, прикрывая дверцу шкафа.
— Да вот закончил медитировать, и решил поразмяться, — ответил я.
— А швы разойдутся?
— Ничего. Я аккуратно. Так откуда холодильник-то?
— Это моя дипломная работа, — пояснила она, явно имея ввиду артефакт. — Мне удалось слегка уменьшить его размеры и немного сократить расход маны. Хотя в таких условиях это и не особо заметно. Вот если ящик хорошенько утеплить, тогда совсем другое дело.
— Понятно.
— Займи себя чем-нибудь, скоро будем обедать.
— Хорошо.
Боясь спугнуть удачу, я вышел из кухни и устроился у окна в гостиной. Где и просидел оставшиеся полчаса, наблюдая за городской суетой. Не сказать, что столь уж увлекательное занятие, но сосредотачивая своё внимание то на одних прохожих, то на других, получилось скоротать время, пока меня не позвали к столу.
— Вчера дедушка получил вызов от старшего князя Зарецкого, — когда мы приступили к обеду, сообщила Ольга.
— И какая формулировка? — кривясь от боли, поднёс я ко рту ложку с щами.
— Никто не знает, но дедушка вызов счёл правомочным и принял его. Сегодня вопрос рассматривается на заседании княжеской думы. Но батюшка полагает, что разрешение на поединок будет получено. И сражаться они будут с использованием боевых рун.
— Странно было бы наблюдать схватку двух стариков на шпагах. А так вполне себе по статусу. У них, кажется, сопоставимый ранг.
Поединок с помощью рун редкость несусветная. Возможен только по решению княжеской думы, и никак иначе. Потому что смертность в подобных схватках довольно высока. А государь, как известно, ратует как раз за её снижение. Одарённые ценный ресурс, разбрасываться которым глупо. Потери от столкновений с тварями да в войнах и без того велики, чтобы позволить дворянам ещё и убивать друг дружку по всякому поводу и без. Впрочем, я об этом уже говорил.
— Согласна, несмотря на усилители, возраст у них уже не тот.
— Переживаешь за дедушку? — забросил я пробный камень, также переходя на «ты».
— Переживаю, конечно, — вяло помешивая ложкой щи в тарелке, ответила она.
Показалось, или и впрямь в ней проскользнула эдакая тень равнодушия. Похоже, мои слова и доводы всё же возымели действие и посеяли семена сомнений, которые начали давать всходы. Вот и замечательно. Может, больная пошла на поправку. Причём процесс начался не вчера. Я давно уже заметил, что она носит мой подарок, ранговый перстень с довольно крупной сферой, что делает его далеко не женственным. Хотя мастер и постарался смягчить обводы, но больно уж массивное вышло изделие.
Пожалуй, она вынуждена себя заставлять переживать за дедушку. А ведь чувство тревоги должно возникать совершенно неосознанно. И эти муки внутренней борьбы отображались на её лице, несмотря на то что владеть собой она умела.
