Однако многие особенно кипчаки боялись урусов, они не понаслышке знали, что урусы народ сильный и злобный, упорный как скала, стойкий как закаленная сталь. Особый страх вызывали кошмарные белые духи, каждый называл их по-своему. Шайтаны, гули, бесы, мангусы их боялись больше чем сто отборных туменов, за их голову сам джихангир обещал отдать во владение целое княжество и десять двадцатипудовых бочек с золотом. Прибытие посольства урусов пришлось не кстати. Батый уже хотел отдать приказ казнить посольство, а главного посланника молодого князя Федора разорвать на части. С трудом Субудай отговорил джихангира. - Они ни куда не уйдут. Попробуем разведать урусов, выпытать их планы.
- Лучше всего с этим справиться китайский палач, но так и быть сравним добровольные показания, и вырванный стон под пыткой! Джихангир ударил кулаком по золотой чаше, вино опрокинулось забрызгав шитую изумрудами и жемчугом скатерть.
Великий каган Бату-хан сообщил через векиля, что он занят государственными заботами и примет коназда Федора спустя несколько дней. Внешне посольству было оказано подобие почета. Их окружила мощная стража, из числа "бешеных" боевиков Субудая. Изглодавшие монголы сразу полезли на штурм обоза, хватая все подряд. В ответ гвардейцы Субудая дали пару точных залпов, уложив полсотни "голодных". Порядок был восстановлен, на берегу раскинулись шатры, один большущий с золотой маковкой князя, и четыре помельче, но тоже богатые и с красочным орнаментом. Батый дождался и внимательно расспросил, своего посланца сына Субудай-Багатура, Урянх-Кадана. Тот только что вернулся из Владимира, а по дороге заглянул и в Рязань. - Это крепкие города, настоящие крепости, трудно овладеть ими. Потребуется много изнурительных приступов, что бы проломить высокие толстые стены. Урусы лихорадочно усиливают оборону, в Рязани строят вторую стену, во Владимире уже построили, приступили к третьей линии. Ходят слухи о страшном оружии, которое создали посланцы неба, так урусы называют снежных мангусов. А сам ничтожный князь Владимирский выдать злых мангусов отказался. Подарки прислал скромные, сильно он наглый, считает Батыя не господином, а равным себе. Бату-хан оскалил пасть, расправил усыпанную алмазами плетку. - Когда с него сдерут живьем шкуру, я натяну ее на большой барабан! А потом заставлю его жену обнаженной станцевать под ударные звуки, лично подхлестывая колючей плетью по голым ногам. Шаманы будут отбивать лихой драйв, а умирающий князь, подыхая, будет слушать победную музыку. Вот тогда наши клинки и подровняют урусам мохнатые бороды и косматые головы.
- Они будут стоять насмерть.
-Ты помнишь Бухару, Самарканд?
-Да, о великий!
-Разве Рязань больше Самарканда?!
-Нет, один гарнизон Самарканда был больше количества люда во всем Рязанском княжестве! Бату залился колючим смехом.
-Вот как, Верблюд раздавит муравья!
Хан приказал доставить подарки, привезенные урусами, а съестные припасы раздать воинам.
Могучие русские ратники привели двенадцать сказочно прекрасных коней с налитыми кровью глазами. Самый нарядный блестящий вороной жеребец, кованный золотом, в дорогих самоцветах, выложенных в форме васильков и роз ярко блистающих на солнце, был подведен к Бату-хану. Да и другие кони мало, в чем уступали в великолепном убранстве. На повозках громоздились тысячи шуб, связки лучших отборных мехов, соболя, лисы, горностаи, медведи, особенно ценился белый мех и даже уссурийские тигры. Несли также драгоценности, блюда, мечи, чашки, кубки, украшения для жен и многое другое.
Батый равнодушно смотрел на дары, особенно на драгоценности.
-Я от китайцев получал и более роскошные и искусно сделанные подарки. И мало пригнали урусы золота, а серебро металл низкой пробы.
Меха вызвали гораздо больше энтузиазма, особенно понравилась джихангиру шуба из уссурийского тигра альбиноса. - Это получше, когда мы придем в их дома, все по вытрясаем - сдерем шкуры звериные и людские! Но конечно ничто не сравниться с радостью монгола увидевшего прекрасных коней. Двенадцать жеребцов один великолепнее другого. Кони высокие широкозадые, с волнистыми гривами и пышными хвостами. Бату-хан с трудом залез на отбрыкивающегося вороного, могучие конюхи с трудом сдерживали богатырского жеребца. - У урусов тоже есть хорошие кони - прекрасно будет за что воевать! Хан рассмеялся, обнажив острые как у шакала зубы. Джихангир принимал послов на громадном золотом в крупных искусно выложенных камушках троне, некогда принадлежавшему китайскому богдыхану. На голову Батый надел шлем Александра Македонского с большущим в куриное яйцо алмазом, одежда была подчеркнуто роскошной. Не вполне доверяя охранным заклинаниям, великий каган натянул тяжелую Дамасскую кольчугу. По левую руку сели семь жен, они уже успели нацепить на себя уруские подарки. По правую сторону сели ханы и военноначальники, а у ног расположился громадный барс.
