Annotation
"От липы - желтый мед, Иль перчик жгучий жжет... Спроси себя, мой друг, Что впереди нас ждет?"
Тремль-Леонидова Наталья
Тремль-Леонидова Наталья
Витька Перчик
Когда Витька приехал на свою Родину в село Сересток Брянской области, не помнил никто. Витьку прозвали "Перчиком", так как он любил жгучий красный перец, самолично выращивал его на своем огороде и закусывал выпитый самогон только им. В сорок лет Витька стал настоящим алкоголиком. Надо сказать, что в Серестке пили абсолютно все - и мужики, и бабы. Но все же население разбилось на две основные группы: одни пили и работали на своей земле, выращивали разные овощи, в основном, картофель, а также капусту, помидоры, болгарский перец, огурцы и, конечно, табак. Ибо в магазине, как говорили крестьяне, сигареты "кусались", то есть стоили дорого. Селяне держали скот: коров, свиней, и птицу - индюков, гусей и кур. Козы и коровы паслись на лугах. Витька работал пастухом, объезжал стадо на лошадке Аське и скот его любил и слушался. Вторая группа пьющих пила беспробудно и не работала. Их участки заросли бурьяном, дома покосились и внутри стояла такая вонь и нищета, что непонятно, как они выживали. Не мылись годами, промышляли воровством, устраивали набеги на чужие огороды, крали птицу и скот. В последние годы крестьяне обзавелись оружием и караулили свой скот и огороды днем и ночью.
Однако в селе существовали несколько крупных хозяйств местных куркулей, а по-старинному - кулаков, или фермеров, по-новому. Руководитель городка, по прозвищу "Зек-армянин" скупал у крестьян овощи, белые кабачки по крайне низким ценам и на своем заводике производил консервы. Городок располагался в десяти километрах от Серестка. Фермеры скупали землю, обзаводились машинами, тракторами и сеялками, набирали рабочих из алкоголиков, селили их в бараках. За работу расплачивались едой и старой одежды. Молодое население Серестка разбежалось кто куда, и некогда богатое село, в котором было 200 хат при Советской власти, постепенно вымирало. Русские люди вымирали, но понаехали откуда-то армяне и прочий кавказский народ. В селе появились магазин и пекарня в бывшем детском садике; пришельцы женились на русских женщинах, росли детишки - черноволосые и шибутные. Школа - девятилетка пока работала, учителя еще оставались на работе, но с каждым годом их становилось все меньше и меньше. Вымирала сельская интеллигенция неотвратимо. Фермеры- куркули построили себе дома, не хуже, чем у новых русских. Трехэтажные особняки крестьяне называли "замками" и плевались, проходя мимо трехметровых заборов. Ненависть и зависть цвели пышным цветом. Но в домах у крестьян работали старые холодильники (когда-то их делали на совесть), телевизоры принимали одну первую программу. Электричество пока работало с частными поломками и вода в колонках, хоть и поддавалась с перебоями, но была. Многие построили колодцы, а у фермеров появились " ветряки" и свое электричество.
Витька Перчик, несмотря на вечно пьяное состояние, был всегда весел, общителен, любил петь и числился среди крестьян мастером на все руки. Он выполнял по просьбе крестьян массу мелких работ по хозяйству, получал за работу самогон и немного денег. Платили скудно. И поддерживала его только древняя старуха-мать; покупала Витьке на пенсию одежонку, варила борщи. Хлебушек покупала в магазине у армян. На обувку денег не хватало. Витька на босу ногу ходил в старых калошах в любое время года. Голову покрывала зимой драная шапка-ушанка, а летом - шапочка с козырьком от солнца. Рваная телогрейка и штаны почти не грели зимой, а летом - драная рубаха едва защищала тощее Витькино тело. Одним словом, жизнь была тяжелая, она стала еще тяжелее, когда Витька по пьянке выгнал старуху - мать из дома, переколотил все банки и уничтожил все запасы, которые мать заготовила на зиму.
Мать поселилась в старой брошенной хатке и по-прежнему варила Витьке борщи, подкармливала, как могла, и покупала ему одежонку, трусы, да майки, жалела непутевого сына, часто плакала и свято хранила Витькин паспорт под матрасом. Наконец, организм Витьки взбунтовался. Забарахлила печень, замучила изжога, болело сердце, и проспиртованный до основания Витька сорвался в пропасть. Его увезли на скорой в районную больницу, воткнули куда только можно тонкие шнуры, присоединили капельницу и стали ждать, когда он помрет. Витька лежал в реанимации и, как мог, боролся за жизнь. Витька был без сознания, но во снах все время работал. Колол за выпивку дрова, косил траву, выполнял массу других работ. Ругался, когда не ладилась работа и часто пил, отдыхая с дружбанами, пил самогон и закусывал перчиком.
- Знатно поет,- говорили сестры, ставя ему новую капельницу, - а ругается-то как в бреду! Такого мата мы еще не слышали. У матери за что-то прощения просит и плачет, болезный. Ох, не жилец он, не жилец!
* * *
