Витражи войны полностью

Эмоции не дают мне спокойно спать. Я жду не дождусь начала нашей кампании. Дрожь в теле не даёт мне покоя. А лекаря я не хочу тревожить. Он отдыхает перед кампанией. Вот-вот я выеду с войском. Буду надеяться, что всё пройдёт, как по смальцу. Не хотелось бы умирать, так ничего и не успев реализовать. У меня сколько идей, но, боюсь, мне не удастся воплотить их в жизнь. Да и Елизавета… Тварь не знаю. Мне кажется, что мы должны уладить нерешённые вопросы. Но что мне с ней обсуждать? У неё хотя бы есть причины приезжать ко мне, ненавидеть, умолять, восхвалять…

А что я? Что есть у меня к другим? Ничего. Я всем нужна, но лишь как правитель.

Осталась всего страница и я смогу отравить этот дневник в сокровищницу и начать новый. Раньше я знала, что здесь писать. Мои мысли были структурированы, а сейчас…

Несобранность.

Такой меня узнают те, кто через многие годы найдёт этот дневник? Не хочу умирать.

Хочу…

Убить Ханство. Хочу, чтобы Елизавета приехала. Мне нужна её поддержка. Не знаю. Возможно, если всё пройдет хорошо, пошлю за ней. Или сама приеду. Я императрица или нет?! Я имею законно-кровное право ездить куда захочу, к кому захочу и когда захочу. Я императрица! В моих руках находится жизни абсолютно всех. Но что мне с неё обсуждать? Моё отношение к ней? Почему я так часто начала думать о ней?

Я скучаю за беззаботными днями.

Глава 4

– Гонение церкви началось, как вы помните, ещё со времён её отца. Он популяризировал науку. Тогда было модно быть учёным или учиться в университетах всю жизнь. Но при ней наука стала агрессивной. Учёные жёстко критиковали церковь, иногда доходило до рукоприкладства. Это привело к тому, что духовность была вынуждена уйти в подполье на десятки лет. Поддерживали их только истинные верующие, которые рисковали попасть в темницы за это. И ради чего это делалось, спросите вы. Ради всего парочки открытий, некоторые из которых оказались грешны, и упадку духовности людей, которую мы сейчас скрупулёзно восстанавливаем. Что ещё взять с той, кто является ошибкой природы во плоти.

В классе появилась задуха. Ученица внезапно вспомнила все те моменты, когда её и её друзей называли ошибкой природы, грехом, бесовскими детьми. Сосед по парте заметил слёзы ученицы, которые стирали чернила на тетради.

– Что случилось? – Спросил он.

– Что-то в глаза попало, – шёпотом ответила она.

– Помощь нужна?

– Ты ничем не поможешь.

***

Софья зажгла свечи в канделябре и спустилась вслед за Ярославом в подвал. Каблуки звонко отбивались от стен. Лекарь встал перед девушкой, держа в руках склянки с кристаллами, порошками и жидкостью внутри, открывал железную дверь.

В комнате витал резкий кислый смрад. Девушка поморщилась, прикрывая нос рукавом плаща. В банках, что стояли на полках, была вода, которая светилась и блекло освещала каменную комнату. В пробирках росли различные культуры грибков и мхов. Засушенные травы висели под потолком.

– Ярослав, пожалуйста, говорите на общепонятном языке, мой латинский ограничен простотой, – попросила мужчину правительница, останавливаясь возле стола. Девушка пыталась ни к чему не прикасаться.

– Etiam mihi imperatrix3. Как вы можете видеть, у нас есть здесь прекрасный вариант для eliminating capitis nostri4. Редуцирование можно провести с помощью него, – он протянул склянку с красным песком. – Оно обездвиживает человека. Мышцы теряют тонус, но всё чувствуют.

– В вине оно будет чувствоваться? – Софья постучала ногтем по стеклу.