Розали нравилось ездить верхом, нравился и свежий весенний воздух. Это не мороз, от которого горит кожа, как при ожоге, и немеют конечности; и не жара, которая плавит тело, заставляя его лениться и душиться.
Феодосий гнал лошадь, чтобы быстрее оказаться возле Софьи.
– Моя императрица! – Крикнул он, чтобы на него обратили внимание.
Эскорт остановился. Софья дёрнула поводья так, чтобы её кобыла повернулась к секретарю. Животное зафоркнуло и копытом ударило мощенную камнем дорогу. Ромашке не нравилось, что хозяйка остановила прогулку, но была вынуждена покориться.
– Моя императрица, извините, что отвлекаю вас, но тот байстрюк… – он не успел договорить, как обеспокоенная правительница спросила:
– Что с Елизаветой?
– Она вернулась и снова требует вашей снисходительности.
– Я не удивлена. Она же хмельной крови, – Софья опустила голову и усмехнулась на секунду. – Что же, собери пятерых людей. Пускай они насильно сопроводят её домой. Если нужно будет, пускай используют кандалы, но она должна вернуться домой в целости. Понял?
– Да, моя императрица.
– Есть что ещё сказать?
– Нет. Есть пожелания на ужин?
– Хочу курицу с овощами.
– Через сколько вас ждать?
– Скоро. К тому же, приглашение до сих пор не написаны.
– Они ждут вас на столе. Я внёс правки.
– Славно.
***
Перо едва слышно шуршало, когда проводило своим острым концом с чернилами по бумаге. Буквы вырисовывались быстро и размашисто. Софья старалась, чтобы всё было идеально. Нельзя, чтобы Ханство оскорбилось и отказало в встрече. Тем более, что приглашения боярам и наместникам уже достигли адресатов.
– Феодосий, как дела у твоей Настасьи? – Спросила девушка, не желая больше заниматься кропотливым делом в полной тишине. Ей никогда не нравилось работать в тишине, но и громкие звуки раздражали. А для переписи одного и того же текста не требуется много ума, поэтому слух можно сосредоточить на чем-то ненавязчивом.
– Благоухает. Ей очень помогли ваши советы. Спасибо большое за это, – мужчина сидел напротив и следил, чтобы государыня не отвлекалась.
– Что ещё можешь рассказать?
– Ванны с отварами скоро разорят меня, если честно, – он усмехнулся.
– Зато твоя Настасья счастлива.
– Это да. Раньше лежала целыми днями, грустила, а теперь из ванн и прогулок не вылазит. И признаться честно, меня пугает, когда я посреди ночи встаю и вижу из окна, как она ходит по саду. И ходит долго, кругами. Иногда я задумываюсь о том, что ей стоит очиститься от нечистых сил.
– Феодосий, никаких нечистых сил нет. Это всё сказки церкви, – строго наказала Софья.
– Знаю, но то, что происходит с Настасьей, пугает меня. Я лишь хочу помочь жене.
– Понимаю, что ты хочешь лучшего, но не стоит верить в мракобесие, которое только крадёт время и здоровье. Наши лекари начали делать большие успехи, когда мракобесие отступило. Ещё немного и они смогут найти лекарство и помочь нам всем. Возможно наши дети забудут, что такое хворь, проказа, оспа.
– Буду надеяться на это. Но до этого момента мне придётся терпеть жену в саду.
– Хочешь знать, что я думаю на счёт этого?
– Конечно. Для меня честь услышать ваше мнение.
– Пока она хорошо себя чувствует, пока нет этих приступов неймуща, не мешай ей быть счастливой. Лучше уж она будет по ночам ходить по саду, нежели то, что было раньше.
– Полностью согласен.
– Я закончила. Дай чернилам высохнуть и поставь печать. Дальше ты знаешь.
– Да, моя императрица.
***
Ночь просочилась в каждый уголок дворца. И только луна освещала силуэт девушки, которая стояла возле окна. Софьи не спалось. Она обнимала себя за талию и смотрела на звёзды, которые щедро осыпали небо.
Мысли девушки были заняты лишь рыжей. Розали думала, не навредили ли Елизавете стражники, не мёрзнет ли она, сдастся ли или снова прискачет просить о независимости? И если прискачет, что с ней делать тогда? Что ждёт их двоих? Софья раздражённо отдёрнула себя. Ей не нравилось, что она начала думать о детях предателей часто и в позитивном ключе. В конце концов, это лишь дочь Хмеля. Её стоило бы ещё раз высечь за поганый язык и такие же мысли. Но её так жаль…
Девчонка бедная, росла без отца, Хмель в конце концов. Софья сжала кулаки и чуть не ударила стену. Смерд вызывал слишком сильные и сложные эмоции. Розали решила запретить себе думать о Елизавете.
***
Софья села в горячую ванную. Пар поднимался вверх, к огромному зеркалу, что было внедрено в мраморный потолок. Служанка принесла стеклянный кувшин. В воду вылили молоко.
– Тебе есть, что сказать сегодня? – Тихо спросила Розали.
– Да, моя императрица, – Варвара опустилась на колени возле сосуда, взяла мочалку и перешла на шепот, принимаясь за мытьё. Девчонка знала, что у стен есть уши, потому что сама является ушами государыни. – Мне удалось услышать, как дворянка Жанна и Роза обсуждали, как им надоело, что их мужья каждое воскресенье тратят время на собрание, а не на них. Они боятся, что их мужчины совсем потеряют интерес к ним. Также слышала, как мужчины-бояре обсуждали покупку лошади. Как один из них ждёт, когда она приедет к нему на смотрины. Говорит, что у него есть особенно породистый конь для неё.
