На самом деле мои познания были скудными. Маги разума умели работать с сознанием. Вот и все, что я о них знала.
— Значит, вы не хотите помочь следствию.
— Не имею понятия, чем могу вам помочь. Вы, для начала, расскажите мне что произошло. Возможно, после этого, я смогу вам чем-то помочь.
— Три дня назад была ограблена малая комната королевской казначейской комнаты. Похищено исключительно золото, в денежном эквиваленте, десять тысяч.
— Почему в этом преступлении обвинили меня?
— Ограбление совершила кукла, которую создали именно вы!
— Кукла? Моя кукла?! — не выдержала я.
— Именно!
Видя мою растерянность, мистер Коул продолжил наседать:
— Теперь вы готовы дать признательные показания?
Я смотрела на «охотника» с немым удивлением.
— Вот вам бумага и ручка, — передо мной положили озвученное, — пищите показания.
— Я не могу их написать! — постаралась я вернуть себе спокойствие.
— Почему? — спросил маг с явной издевкой.
— Потому что я отрицаю обвинение!
Минутная тишина давила и угнетала.
— Тогда я вынужден задержать вас на семьдесят два часа, для проведения необходимых процедур.
Вынужден? Ну-ну…
Дверь отворилась, впуская трех сопровождающих, которые получили приказ доставить меня в камеру предварительно заключения.
Со второго этажа меня спустили в подвал. Длинный коридор темно-зеленого цвета, с ужасным запахом сырости и плесени.
Меня заперли в первой камере, от входа.
Клетка. Три каменные стены и решетка. Деревянная лавка, прикрученная к стене. На ней подушка и плед. Стол и табурет, умывальник и… дыра в полу, за небольшой перегородкой.
Замечательно! Просто блеск!
В самой камере света не было, кроме того, что давала одна большая лампочка в коридоре.
Ида Далас, добро пожаловать в тюрьму, — грустно подумала я.
Плед и подушка были отправлены на стол, а сама я уселась на лавку, с ногами, привалившись к стене. В голове не было ни единой мысли, словно все ветром выдуло.
Хорошая мне светит репутация… создатель кукол — вор и мошенник. Это конец…
Прикрыла глаза, чтобы сдержать эмоции и слезы.
Тишина…
Сколько времени я просидела в таком положении не знаю.
Принесли еду… перловую кашу с куском хлеба и стакан кипятка. Не обратила внимания.
Все как и раньше, только сейчас комната не столь удобная и мягкая… Никому не нужна… Хоть бы мышь завелась или другая живность.
Это психологически не реально перенести. Одиночество, давящая тишина и затхлый запах страха.
На место уныние, через некоторое время пришла злость.
С какой стати меня тут держат? В чем именно обвиняют? Даже допроса и того не было… или признаешь свою вину, или все равно в камеру.
Сломать решили? Не дождетесь!
Продолжила вести себя спокойно и с достоинством. Съедала хлеб, запивая его кипятком. Умывалась, несколько раз подремала…
Когда услышала «Выходи», то ушам не поверила. Разлепила уставшие глаза и воззрилась на Дориана Валенсиса, который, сложив руки на груди, сурово рассматривал меня.
Устало поднялась с лавки и пошла вперед. Мои плечи укутал теплый плащ Дориана, и он за руку повел меня вон из клетки.
Уже в экипаже, я решилась сама завести разговор.
— Сколько я провела там?
— Ровно семьдесят два часа, — сухо ответил маг.
— Почему меня отпустили?
— Больше нет причин для ареста. Твоя личность установлена, прямых вопросов к тебе нет, впрочем, как и доказательств обвинений.
— В чем меня обвиняли?
— За это время обвинения не поменялись. Все так, как и сказал тебе следователь.
— Он ничего не сказал, — усмехнулась я тихо, не желая быть услышанной.
Мой бутик был закрыт. Витрины завешены серыми тряпками, дверь заперта на ключ. Несколько раз, длинно позвонив, я таки получила возможность войти в свой дом.
Валентина встретила меня тихо и настороженно. Она словно боялась впустить меня внутрь… И ее чувства были вполне обоснованные. Мне вернули почти все куклы, мои куклы… Они сидели везде, стояли в коробках, понурые и «мертвые». Их бросили хозяева… их жизнь закончилась.
Дыхание перехватило от шквала эмоций, а грудь сдавило, словно тисками.
— Ида… — тихо позвала меня женщина.
Я не могла ответить… голос отказал.
— Ида, мне нужно сейчас уехать, — где-то там, сзади, говорил Дориан, — я вернусь, как только смогу. Не предпринимай ничего, за это время.
Предпринять… Что я могу предпринять?
Хлопнула дверь.
— Девочка моя, пойдем наверх. Тебе нужно в ванную и поесть, обязательно. Похудела, осунулась, одни глаза остались.
Ну и что?
Меня за руку отвели наверх, помогли раздеться и усадили в ванную. Валентина, причитала, и словно маленькую, успокаивала меня, но все безуспешно. После ванной, на кухне, меня попытались накормить супом, но кусок в горло не лез.
Я спряталась в своей комнате и улеглась в постель. Сил не было, ничего уже не было…
Уснула, промаялась несколько часов кошмарами и проснулась. Слышала, что гремел колокольчик, а потом снова и снова…
— Ида, — тихо позвала Софи, забираясь на мою кровать, — как ты?
Я откинула край одеяла, без слов приглашая куколку лечь рядом. В детстве я часто любила спать со своею любимой единственной подружкой.
— Вернули куклу? — тихо спросила я.
— Да, но…
— Нет. Не хочу ничего слышать…
