Завтра притащу Дориана в мастерскую и не выпущу, пока не закончу! Пусть сам договаривается со своим сыном.
Дориан любезно выполнил мою просьбу и перенес свою работу в мой бутик (за три года это стало нормальным явлением). Правда, сегодня у меня не было вдохновения творить этнографические куколки.
— Что делаешь? — спросил муж, обнимая меня со спины.
— Мышь, — довольно ответила я.
— Мышь? — удивился любимый. — Зачем тебе мышь?
— Не знаю, — пожала я плечами, — просто хочу мышь.
Сегодня я выбрала технику сухого валяния. Дымчато-серая шерсть послушно принимала нужную мне форму и радовала глаз. Хвостик из кожаного шнура, черные глазки-бусинки и забавный носик — пуговица. Я радовалась своей поделке. Как ребенок, пока не услышала дикий визг Софи.
Дор велел мне сидеть на месте, а сам побежал разбираться. Я не враг своему здоровью, поэтому сидела рядом с мышкой и старалась придумать, что там произошло. Смутил меня дикий хохот мужа.
Немного расслабившись, я откинулась в кресле и погладила живот. Через мгновение дом снова оглушил крик, только теперь он был моим.
— Ида, что? — в мастерскую ввалился Дориан, озираясь по сторонам, ища причину моего беспокойства. Не нашел…
Усмирив крик, я таки смогла указать на причину моего испуга — маленькая серая мышь.
Нет, я не боюсь грызунов… только если это не живые мышки с глазками-бусинками и носиком-пуговичкой.
— Любимая, а ты зачем мышь оживила? — поразился Дориан.
— Это не я…
— Но ведь ты у нас маг жизни, — усмехнулся муж.
— Дориан, это не я!
Пока мы спорили, милая мышка медленно скользила по рабочему столу, потому что лапки я для нее не предусмотрела. Я лишь на миг отвлеклась, как она тут же оказалась на моем животе.
— Ида, убери ее от моего сына, — Дориан недовольно указывал на мышку.
Я аккуратно пересадила ее на стол, но та вновь направилась в мою сторону. Мой живот буквально притягивал серую куколку животного. Попробовала снова убрать, но получила ощутимый удар в живот.
— Что? — удивилась я.
— Что «что?»? — нахмурился муж.
— Наш сын не хочет, что бы я убирала игрушку.
— Наш сын? Он оживил ее?
— Но это невозможно! Не может сила пробудится столь рано… — не верила я.
— Подожди… — Дориан выбежал из мастерской, но вскоре вернулся туда с трупиком мышки.
— Что это? — сморщилась я.
— Это то, что напугало Софи. Она сказала, что эта мышка упала ей под ноги…
— Мышка упала под ноги? В моем доме водятся мыши?!
— Милая, не это сейчас важно…
— А что?
— Наш сын не оживил мышь, он… переселил ее душу в игрушку.
— Но… НЕТ! Нет, Дориан, наш сын еще даже не родился, он не мог этого сделать! — сопротивлялась я очевидному.
— Проверим?
Муж аккуратно забрал куколку и положил ее на стол. Раз, два и серая дымка вырвалась из мышки.
— Черт! Невероятно… — прошептал Валенсис.
— Что невероятно? — спросила я. Нашего малыша явно не забавляла ситуация, потому что он снова начал драться. Как только его папочка ослабил контроль, дымка вновь вернулась в игрушку. Носик-пуговка недовольно дернулся и быстро уткнулся в мой живот.
— Наш сын душегуб? — прошептала я.
— Не совсем, — покачал головой Дориан.
— Я ничего не понимаю… — во мне бурлили паника и беспокойство. Происходило то, что мы не могли понять и объяснить.
— Я не уверен, но, кажется, наш сынок соединил твою силу с моей, и получилось нечто уникальное.
— Это не возможно, ведь наши силы полярные, как плюс и минус!
— Милая, скажи это нашему ребенку.
Первым, к кому мы обратились, был король. Раз магия проснулась, то значит было возможно определить ее цвет, но он не смог. Бедную мышку сканировали, но она фонила, как белой так и черной магией. Предположили, что виной тому эксперимент Дориана, но проверить не смогли. Мой мальчик больше никого не оживлял и души не переселял.
Тогда мы отправились в школу душегубов. Там Дориан надеялся найти помощь у своего профессора. Пожилой маг долго водил руками у моего живота, вызывая панику, потом долго думал, теребя алмазную запонку, и вынес-таки вердикт: Дориан прав, наш малыш уникальный.
Чтобы переварить информацию мне понадобились сутки. Именно столько времени я провела в себе. Муж всячески пытался меня расшевелить, показал школу, в которой провел большую часть своего детства, пруд, где они с мальчишками издевались над лягушками, называя это опытами душегубов. Даже комнату показал, в которой жил все время учебы…
Вот тут меня прорвало. Скрытое лесами поместье, маленькое и совсем неуютное (хотя и богато обставленное), строгие преподаватели, неразговорчивые слуги… но главное дети. Дети были тихими, недовольными, серыми, словно безликими и, кажется, злобными.
— Я не хочу, чтобы так жил мой ребенок! — спокойно, как мне казалось, высказалась я.
— Как так, куколка? — не понял меня Дориан.
— Я хочу, чтобы мой ребенок жил дома, или почти как дома. Чтобы его окружала любовь и забота, а не безразличие и суровость.
— Ида, ты сгущаешь краски! — не согласился со мной муж.
— Нет, я приукрашиваю действительность!
