возвратился на Балтику, где начались его первые плавания. Летом 1823 г. он плавал в Финском заливе на фрегате1 «Малый», а в следующем году был назначен на шлюп2 «Смирный», который должен был вскоре выйти из Кронштадта к берегам Камчатки. Корнилова ожидало многолетнее кругосветное плавание — тяжелое, но увлекательное, являвшееся в те времена лучшей практической школой для каждого моряка.
Покинув Кронштадт 27 сентября 1824 г., «Смирный» за четверо суток миновал Балтику. После остановки в Копенгагене корабль прошел проливы Каттегат и Скагеррак и вышел в Северное море, но здесь был встречен сильными штормами. Порывы штормового ветра и волнение моря стали особенно угрожающими в ночь на 3 ноября.
Благодаря самоотверженным усилиям всего экипажа на корабле спешно исправляли повреждения, но небольшой шлюп по-прежнему находился во власти стихии: ветер гнал его на берег. Утром 4 ноября стало видно вблизи Ютландское побережье, к вечеру показались скалы норвежского берега. Лишь высокое мастерство командира, вахтенных начальников и матросов позволило миновать прибрежные рифы и мели. На следующий день при непрекращавшемся шторме сильно поврежденный корабль сумел войти в небольшой норвежский порт Арендаль.
Русским морякам удалось избежать кораблекрушения.
место рождения В. А. Корнилова в пределах Тверской губернии. Согласно этим материалам, в начале XIX в. отцу В. А. Корнилова принадлежала в Ржевском уезде небольшая деревня Сельники (три двора). В соседнем Старицком уезде той же губерния отец Корнилова совместно со своим братом Петром Михайловичем владел деревней Овсянниково. В этом же уезде находилось сельцо Рясна, где были похоронены отец, мать, жена, брат В.- А. Корнилова.
Можно предполагать, что одно из вышеназванных сел и является местом рождения В. А. Корнилова (ЦГАДА, фонд «Экономические примечания Тверской губернии», дд. 51, 53, 56, 62 н 65; ЦГВИА, Ф. ВУА, д. 19087, ч. 10 и 11).
Позднее, с 30-х годов XIX в., В. А. Корнилов владел небольшой деревней Ивановское Старицкого уезда, о которой он часто писал и где неоднократно бывал, находясь в отпусках.
Вопрос о месяце и дне рождения В. А. Корнилова остается открытым из-за утери его метрического свидетельства.
1 Фрегат — трехмачтовое парусное судно, обладавшее сильным артиллерийским вооружением н большой скоростью хода.
2 Ш л ю п — небольшое парусное судно с легким артиллерийским вооружением.
но продолжить дальнейшее плавание оказалось невозможным. Во время шторма шлюп был настолько сильно поврежден, что требовался капитальный ремонт. Пробыв всю зиму в Арендале, «Смирный» с открытием навигации на Балтике, в мае 1825 г., вышел в обратный путь в Кронштадт. Кругосветное плавание не состоялось.
Вскоре после возвращения в Кронштадт Корнилов был прикомандирован к гвардейскому экипажу в Петербурге. Для службы здесь требовалось меньше всего познаний в морском деле и больше всего строевой выправки. Как раз этим требованиям Корнилов не удовлетворял: в нем не оказалось «достаточной для фронта бодрости», и его уволили из экипажа...
За первые три-четыре года своей военно-морской службы мичман Корнилов мог увидеть неограниченный произвол воспитателей-самодуров в корпусе, убожество в базах при подготовке к кругосветному плаванию, невыносимые условия службы матросов на кораблях и, наконец, преклонение перед «фронтологией» в гвардейском экипаже. Все это было не случайными и исключительными обстоятельствами, а звеньями одной цепи, различными проявлениями одной и той же самодержавно-крепостнической системы, которая открывала простор для всех форм злоупотреблений в любой области общественной жизни.
Для русского флота это время было периодом упадка. Характеризуя его, выдающийся мореплаватель В. М. Головнин писал: «Если бы хитрое и вероломное начальство, пользуясь невниманием к благу отечества и слабостью правительства, хотело бы по внушениям и домогательству внешних врагов России для собственной своей корысти довести различными путями и средствами флот наш до возможного ничтожества, то и тогда не могло бы оно поставить его в положение более презрительное и более бессил^ь-ное, в каком он ныне находится»3. Оценку Головнина подтверждали и высказывания многих декабристов4.
С воцарением Николая I, начавшего свое тридцатилетнее царствование с жестокого подавления восстания декабристов, в стране еще более усилился разгул реакции, Ха-
рактеризуя самодержавие Николая, Ленин писал: «Всемирный опыт буржуазных и помещичьих правительств выработал
