Основное внимание в экипаже было обращено на строевую подготовку, а занятиям по специальности отводилось второстепенное место. «Смотрел учебный экипаж, — отмечал Корнилов в 1849 г., — хороша и казарма, хорошо и хозяйство, мальчики имеют веселый и бравый вид. Жаль только, что все внимание — на фронтовую... Артиллерии учат кое-как»86.
Корнилов бывал и в училище юнгов, где обучались малолетние дети матросов. «Смотрел училище юнгов — здание развалина». Спустя некоторое время после исправления здания он отмечал: «Помещение юнг просторно, пища хороша, но все остальное запущено « в беспорядке». Корнилов уделял внимание и Николаевскому девичьему училищу, в котором обучались дочери матросов. С 1850 г. он стал даже инспектором этого училища.
Подготовка будущих офицеров в военно-морских учебных заведениях в наибольшей степени беспокоила Корнилова. Прежде, с 80-х годов XVIII века, в Херсоне был морской корпус, аналогичный морскому кадетскому корпусу в Петербурге. В конце XVIII в. это учебное заведение было переведено в Николаев и разделено на училище корабельной архитектуры и штурманское училище. Одновременно с этим в Николаеве было основано артиллерийское училище. Впоследствии, однако, было признано более «удобным» готовить офицерские кадры в столице, под непосредственным присмотром высших сановников. Училище корабельной архитектуры и артиллерийское училище были упразднены, а штурманское училище было преобразовано в штурманскую роту.
Вскоре после вступления в должность начальника штаба Корнилов ознакомился со штурманской ротой и поразился разницей между нею и штурманской ротой в Петербурге. «Рассматривал положение о штурманской роте, — писал он. — Страшная разница между Балтийской и Черноморской...»87
В постановке и организации учебной работы в штурманской роте он вскрыл серьезные недостатки: «Нет ни успеха наук, ни гимнастики, столько нужной для развития способностей... По осмотре — экзаменовал желающих в юнкера: очень мало способных, другие из рук вон как слабо приготовлены, а мальчики уже не первой молодости». В течение всего последующего времени он уделял постоянное вни-манне штурманской роте, заботился о снабжении ее леем необходимым и участвовал п разработке учебных программ.
Одна штурманская рота не могла удовлетворить потребности флота, а морской кадетский корпус присылал на юг мало офицеров. В связи с этим на Черном море практиковалась система подготовки юнкеров. Юнкерами называли тогда дворянских сыновей, добровольно поступивших на флот и проходивших унтер-офицерскую службу на кораблях. После экзамена их выпускали в офицеры.
В мае 1849 г. Корнилов отмечал: «Экзаменовал кандидатов в юнкера. Плохо, очень плохо». Еще хуже было с организацией их обучения: они жили на вольных квартирах, и контролировать их нс представлялось возможным. Поэтому Корнилов стал настойчиво добиваться, чтобы обучение было поставлено на новых основах.
Под председательством Корнилова работала комиссия, которая предложила учредить для юнкеров Черноморского флота специальную школу; в июле 1850 г. Лазарев ходатайствовал об этом, а спустя год из Петербурга пришло разрешение на устройство в Николаеве такой школы «в виде опыта». Корнилов назначил для нее опытных руководителей и воспитателей, определил расходы и порядок обучения. Одновременно с этим он разработал положение об этой школе, которое было утверждено в апреле 1852 г. В положении было записано, что школа имеет целью приучить воспитанников к должной дисциплине и дать «однообразнее образование в науках, необходимых морскому офицеру». Для поступления в школу необходимо было знать весь кадетский курс морского корпуса; в школе должен быть пройден в три года весь гардемаринский курс по программе морского корпуса.
В то время как очень немногие начальники были заинтересованы в кропотливой работе по обучению и воспитанию молодых кадров и видели в этой работе лишь тягостную для себя обузу, Корнилов ежегодно плавал с гардемаринами и лично руководил их подготовкой, а о новой школе говорил: «Я лелею ее, как свое дитя». Он постоянно участвовал в экзаменационных комиссиях и всемерно содействовал наглядности обучения и внедрению наиболее рациональных педагогических приемов.
В одной из своих докладных записок он писал: «Присутствуя на последнем публичном экзамене... я заметил в
воспитанниках недостаток наглядного знакомства с орудиями, станками и вообще всей артиллерийской принадлежностью. Будучи убежден, что преподаваемый предмет тогда только прочно вкореняется в понятиях и памяти учащихся, когда вместе с книжным объяснением он показывается им на самом деле, я имею честь просить дозволить сделать для школы флотских юнкеров модели орудий... Орудия должны быть деревянные, разрезанные по длине, дабы можно было видеть устройство камеры и канала. Кроме того, отпустить одну бомбу, брандскугель, дальнюю и ближнюю картечь и вообще по одному из всех употребляемых в нашем флоте снарядов»88.
