– На что они рассчитывали? – произнес я. – Тысячью взять такой укрепленный город просто невозможно.
– Ну почему же невозможно? – услышал меня Угорь. – Очень даже возможно. Насколько я помню военную историю и историю Войны Весны, такой случай уже был. В ту войну девятьсот Первых нахрапом взяли Майдинг, захватив врасплох и разгромив втрое превосходящие силы людей, а затем удерживали город до подхода своей основной армии. Наверное, эти парни решили повторить подвиг предков.
– И в итоге обломали зубы! – безжалостно закончил Халлас. – Это же надо было такое удумать! Тысячью пытаться взломать оборону! Даже карликам было бы ясно, что горожане прослышат о продвижении орков по восточному берегу Иселины и успеют подготовиться! Вот олухи эти орки! Тупее их только доралиссцы!
– Первые не были глупы, Халлас. – В голосе Эграссы послышалась горечь и… боль? – Они были молоды, а молодости присуща самонадеянность.
– Не понимаю.
– У Эграссы зрение лучше твоего, – разъяснила гному Кли-кли. – Вот погоди, дойдем до места, где проходило сражение, сам все поймешь.
– А может, мы обойдем стороной это место?
– В чем дело, Гаррет? – нахмурился Фонарщик. – С каких это пор ты стал бояться покойников?
«С тех самых пор, как прогулялся по Храд Спайну!» – подумалось мне, но я благоразумно промолчал. Просто не понимаю, зачем нужно переть напролом и шагать через мертвецов, когда есть совершенно свободный клочок пространства, стоит лишь немного забрать левее.
Эграсса, кажется, считал так же, как и я, потому что свернул с дороги, и, когда мы подошли к полю битвы, основная масса убитых осталась по правую руку, но и того, что мы увидели, было вполне достаточно.
Эльф оказался прав – насколько я мог рассмотреть, орки и вправду были молодыми. Очень молодыми. Совсем еще дети. Они решили повторить подвиг предков, но в итоге встретили смерть.
– Мальчишки… – прошептала Кли-кли. – Вот странно, Гаррет. Они наши враги, страшные враги. Они ненавидят всех, кто другой, но сейчас мне их жаль.
– Ты прав, шут. Дети не вправе находиться там, где за мечи должны браться настоящие воины. Что ими двигало? Зачем это глупое нападение? Они ведь знали, что нет никаких шансов на победу, – произнес Угорь, стараясь не смотреть на лица мертвецов.
– Может, их окружили и заставили принять бой, Угорь? – предположил я.
– Следы говорят обратное. Их никто не окружал, да и Заграба рядом. Они могли бы прорваться. Кстати, Первых больше тысячи. Все тела, что здесь есть, орочьи. Людей уже успели убрать.
– Интересно, когда произошла эта битва?
– Побоище, Гаррет, – поправил меня Эграсса. – Это поле – поле побоища, а не поле битвы. Глупым щенкам не оставили никаких шансов. Ты чувствуешь, Кли-кли?
– Да.
– О чем вы, побери меня тьма?!
– О магии, Халлас. Тут использовали магию.
– Не слепой, гоблин. Слава богам, один глаз у меня еще есть! Замок вон как порушили!
– Это сделали люди.
– Что?!! – в один голос спросили мы с Фонарщиком.
– Здесь не было никакого шаманства, лишь волшебство. А значит, это поработали или люди, или светлые эльфы. Последнее, как ты понимаешь, весьма сомнительно.
– Зачем же тогда было рушить собственный замок, умник?!
– Откат, Халлас. Так называемый откат. Цена волшебства. Здесь использовали одно из сильнейших заклятий вашего Ордена. Смею предположить, что грохнули какой-то мерзостью, которая на время обездвижила всех орков. Заклинание должно было быть так сильно, что откат не смогли проконтролировать, и он шандарахнул по замку. Но большая часть удара пришлась по тем же оркам. Видишь, как земля вдавлена и что с телами?
– Я думал, это кавалерия их там помяла, – процедил Угорь.
– Следов копыт нету.
– Уже вижу, Кли-кли. Зато следов подкованных сапог полно.
– Ага. Тех, кого не примял откат, добили подоспевшие защитники. Первые все равно не могли сопротивляться и отправились во тьму. Не очень-то честную битву затеяли люди.
– По мне, так туда оркам и дорога. – Мумр сплюнул себе под ноги. – Сидели бы в своей Заграбе и не лезли к нам в королевство. А что до войны… Как раз вот это и есть война, Кли-кли, а на войне все средства хороши. Это на какой-нибудь дуэли ты можешь проявить благородство и дать противнику время, чтобы тот поднял выпавший из рук меч. Здесь если ты лишаешься меча, то сразу лишаешься и головы. Не важно, зачем ты пришел на войну, сколько тебе лет и насколько ты благороден, – или выигрываешь и вырываешь победу, или гниешь на поле. Третьего, дорогой гоблин, на войне не дано.
– И все равно это нечестно, – упрямо нахохлилась Кли-кли. – С ними не было даже шамана. На оружие надо отвечать оружием, а не магией.
– И слава Сагре, что не было! – распалялся Фонарщик. – Будь здесь шаман, и наших полегло бы раза в три больше. Это война, Кли-кли. Может, ты потом поймешь…
– Да я понимаю, – неохотно протянула гоблинша.
Пока разговаривали, вновь вышли на дорогу, ведущую в Мойциг. Полуразрушенный замок, в котором, как видно, не было ни души, и мертвое поле остались в стороне. Город был все ближе и ближе.
– Как давно произошла битва? – нарушил я тягостное молчание.
