— На английском, конечно. — Жека удивился: мол, разве бывают пасторы, говорящие на других языках? Хотя сам он по-английски говорил плохо, в рамках каких-то курсов, которые посещал от его же секты еще в Питере. — Приходи к нам, послушаешь. У нас собираются хорошие люди. — Он произнес это тихо, невыразительно.
В то время я был занят — делал рекламку на новую игру, но и без того я знал — не приду. Нечего мне делать у сектантов. Я как-то привык в одиночку, точнее, с семьей. Нас трое (простите, с Пушей уже четверо), и пять лет назад было трое, и десять лет назад, и я думаю, что и через двадцать лет, наверное, тоже будет трое. Не знаю почему, но мне так кажется.
Разговор с Жекой не клеился. Осталось тайной, что заставило этого человека, имевшего питерскую прописку, недурную работу, нормальную квартиру, уехать так далеко от России. По его же словам, никто особенно не преследовал его секту, потому что называют они себя «протестантами» и в бумагах причисляют свою организацию к одной из ветвей английской церкви, то есть как бы официалы, а вовсе не секта. Да и не показался мне Жека особенно религиозным.
В общем, мы, конечно, тепло и как добрые знакомые попрощались, но я поймал себя на том, что очень хочу, чтобы ни Жека, ни эти парни больше ко мне в локаль не заходили. Со временем так оно и получилось: появлялись они все реже, пока через несколько недель не заявили, что не устраивает их Эквадор по многим параметрам и что нужно, мол, перебираться в Аргентину.
— Незаконно? — спросил я.
— Сначала виза на две недели, — равнодушно ответил Жека. — А там, наверное, устроюсь таксистом. Деньги есть, по справке можно сделать рабочую визу на год или два. Устроимся как-нибудь.
В конце концов они так и сделали, уехали в Аргентину. На автобусе. Оказывается, существует такой супермаршрут Кито — Буэнос-Айрес. Вообразите, целых четверо суток, и день и ночь, карабкается маленький автобус по высокогорным серпантинам, ныряет в джунгли, а после снова взбирается на Анды, и так до умопомрачения. Четверо суток, сто часов! Когда я узнал об этом, то спросил:
— Разве не лучше долететь самолетом? Это же кошмар — так долго трястись на узком сиденье!
— Самолетом вчетверо дороже.
— Да вы съедите в дороге всю эту разницу в цене!
Жека пожал плечами:
— А куда нам спешить? Жена еще не прилетела, встретимся с ней в Аргентине. А пока ее нет, будем устраиваться. У нас много времени.
— И там тоже с помощью… э-э… церкви? — Я не сказал «секты», зачем обижать человека?
— Конечно! — Жека оживился. — Там наших много!
И они уехали. «Скатертью дорога», — подумал я. Сам не могу понять, почему они мне так не понравились. Неприятные люди, и все. Хотя ни внешне, ни словами никакого зла вроде бы никому не делают.
Но за те недели, что они провели в Кито перед отъездом, приключилась с ними одна забавная история. Не могу удержаться, чтобы не рассказать.
В секте они познакомились с неким господином Повольцевым Геннадием Сергеевичем. Этот Повольцев, пенсионного возраста мужичок, — настоящий рабовладелец. В провинции Эсмеральдас, что в самом северном углу Эквадора, где живут преимущественно негры, потомки кофейных рабов, этот мужичок развил бурную деятельность, в результате которой стал полным владельцем дюжины креветочных ферм. Правда, уже давно Повольцев переселился в столицу, оставив «на месте» менеджеров, точнее, учетчика и нескольких надсмотрщиков, которые исполняли роль сторожей, охранников и бичевателей. Бичевать (не кнутом, так долларом) было кого. На фермы нанималось человек сорок — пятьдесят стороннего люда. Батраки, а проще говоря, рабы. И вот этот самый Повольцев предложил Жеке и его компании поработать у него.
— Сначала поработайте. Больших денег не обещаю, — говорил Повольцев обычные для вербовщика слова, — но позже без тысячи баксов в месяц оставаться не будешь.
Тысяча «зелени» — солидная зарплата для Эквадора (и не только для Эквадора, конечно). Тем более их трое — значит, уже три тысячи. Объединившись в бригаду, можно сделать и на все четыре. Короче говоря, размечтались. А заразившись бесплотными мечтами, снялись с места и поехали в этот Эсмеральдас.
Дальше произошло вот что. Сразу же по приезде выяснилось, что «сначала поработайте» означает расчистку и ремонт трех полуразрушенных бассейнов. Работа истинно каторжная, малярийная, сдохнуть на ней (в прямом смысле) в условиях огненных тропиков и гниющего ила ничего не стоит. А кроме того, слово «позже» никак не совмещалось с обещанием получать тысячу баксов. Рабам платили вдвое, а то и втрое меньше. И далеко не каждый месяц, а лишь в путину, в те несколько недель ада, когда над бассейнами, кипящими креветкой, нельзя и глаз сомкнуть, как над инсультным больным.
Короче говоря, все оказалось ложью и наглой дезинформацией. Но пока Жека и парни еще не подписали контракта, хозяин и его холуи-менеджеры относились к ним ласково, разместили, правда, не в отеле, а в бунгало на одной из ферм. Со спартанским, но все же комфортом. Мол, осмотритесь, подумайте и так далее. И те думали.
