ВьЮжная Америка полностью

Мы любим Сингапур и Малайзию, Польшу и Колумбию, Россию и Эквадор. Но каждую страну — своей любовью. Нельзя любить деда, сестру и мать одинаково. Можно любить их одинаково сильно, но не одинаково в принципе. А еще никто и никогда не запрещал любить весь шарик целиком. Кто сказал, что разумно дробить Землю на двести частей, когда, как выяснилось, она и без того такая маленькая? Кито — Москва — это восемнадцать часов. Будем делить их на двести? Глупо. Не проще ли попробовать научиться любить все эти части и вообще не считать их частями, а полюбить Землю, всю, от полюса до полюса, от Гринвича, через Линию Перемены Дат, и далее снова до самого Гринвича…

Вот что приходит на ум, когда я сижу с Машей на аккуратной маленькой лавочке и с высокого холма Каролина, висящего над трассой имени Альфаро, смотрю вдаль, в глубокую долину, за которой начинается бесконечная буря гигантских каменных волн — Великие Анды. Сегодня чисто и ясно в слегка фиолетовом небе. Если молчать и не шевелиться, то кружащие в выси черные орлы приземляются и рассаживаются на заборе, всего в тридцати метрах от нас. Они тоже смотрят на Анды, на тяжелые белые головы вулканов. Мы сидим на вершине скалы и будто летим над долиной, как только что парили эти орлы.

— Так ты говоришь, не жалеешь, что приехала в Эквадор? — спрашиваю я.

— Нет, — Маша трясет русыми локонами, — не жалею. Здесь красиво.

Я думаю: «Какая простая формула, она состоит всего из одного слова — красиво. Если красиво, значит, не может быть плохо».

Мы остаемся в Эквадоре. Надолго? Не знаю. Возможно, лет на пять, а может быть, на сорок. Но с той же вероятностью мы можем оказаться на московских улицах уже через год или два. Так ли это важно? В Кито, в Москве. В Москве ведь тоже красиво. А значит, хорошо. На нашей планете — красиво.