Чем выше, тем тише. И то тут, то там встречаются маленькие отели и хостели, которые, очевидно, еще недавно были обыкновенными жилыми домами, малоземельными виллами. А теперь на ажурных балкончиках сидят… Кто бы вы думали? Ну конечно же Молли и Билли, кто же еще? Они тоже туристы, однако почти неведомого русскому человеку типа. Турист на балкончике — явление плохо изученное, но как-нибудь попозже я немного расскажу о туристах в Эквадоре. Тема занимательная.
Флореста невелика, шириной примерно в километр или даже того меньше. Я быстро проскакиваю ее и снова оказываюсь на шумных улицах, вроде всегда перегруженной улицы Двенадцатого октября (не путайте с декабрем, пожалуйста). Там, за Флорестой, — студенческий городок, институты и университеты, но о них я пока ничего не знаю.
Авенида-дэль-Фэдэрико-Гонсалес-Суарэс — вот такое полное имечко у этой улицы. Но как тут замечательно, надо вам сказать! Домики этажей по пятнадцать, все разные, оригинальной архитектуры, высокий класс. Живут здесь богатенькие (то есть зажиточные, но не слишком). Я перехожу на другую сторону, смотрю через невысокий бетонный заборчик: глубоко внизу, в синей дымке, простирается огромная долина. Она тянется меж заснеженными вулканами на десятки миль. А дальше — Великие Анды. Вот какие виды открываются из окон таких квартир. Это вечные виды, сразу за домами — обрывы скал, никогда там не бывать новостройкам типа окна в окна. Вид, как известно, стоит дорого.
Прекрасный человек — адвокат по имени Игнасио X. Д. Бердэ живет как раз на стороне с видами. В сером, но очень красивом доме. Этаж… э-э… а, вот записано: этаж седьмой, квартира четырнадцать. Иными словами, две квартиры на этаж. Да и подъезд один-единственный. Если прикинуть на глазок, то выйдет метров по триста квадратных общей площади на квартирку. Для Кито — это далеко не предел. В газетных объявлениях можно встретить и семисотметровые апартаменты, и девятисотметровые.
В подъезде — услужливый охранник, играющий роль швейцара: дверь он открывает резво, не позволяя мне дотронуться до ручки. Я вхожу, оглядываю себя в двухметровом зеркале (пора начать лечение голоданием — в этой беготне я набрал килограммов пять, ох-ох-ох) и протягиваю охраннику бумажку с адресом, дублируя ее вопросом:
— Здесь ли проживает сеньор адвокат Игнасио X. Д.?
— Здесь, сеньор, седьмой этаж, квартира…
— Грасияс, я знаю.
— Лифт, пожалуйста, сеньор.
— Грасияс.
— Красная кнопка, сеньор.
— Грасияс.
А лифт меня разочаровывает: без хрусталя. Хотя, конечно, отделан инкрустацией из дорогого дерева.
Выхожу, подхожу, звоню. Открывает маленькая женщина, почти карлица. Объясняю причину визита. Просит войти. Вхожу.
Ну что ж, квартира большая, места много, хватит на десять нормальных московских семей. Ну, на восемь точно хватит. Вот только планировка у них, как всегда, отвратительная — всюду какие-то выступы и впадины, на каждой стене двери, все комнаты проходные, да к тому же с дробными уровнями. Это когда треть этажа уходит наверх, на пять ступенечек, там несколько комнат, а из них — снова лестничка на треть этажа вниз. Зачем, к чему, в чем смысл дробных уровней — на эти вопросы я не знаю ответа до сих пор.
Но меня зачем-то заставляют ждать. А я гордый, могу и развернуться на сто восемьдесят градусов. Это я пришел ему деньги предлагать, а не он мне. В эту минуту кто-то покашливает, шаркает тапочками. И является именно то, что и следовало ожидать, — типичнейший судебный заседатель: толстенький, низенький, в троечке с застежками, весь деловой и с карманами-пистонами. Благородная редкая седина тщательно распространена с помощью геля для укладки по всей лысине. Удушливо несет почти женскими духами.
— Прошу вас, — указывает он на кресло.
Я усаживаюсь и принимаюсь описывать свое желание поговорить на тему аренды вообще и аренды его локаля в частности. Сеньор Игнасио понимающе кивает. А в глазах другая мысль: «Ну, вот ты и попался, голубчик». Не знаю уж, какую мысль читает адвокат с пистонами на моей физиономии, но пока он очень доволен.
— Прекрасный локаль, — вставляет он в нечаянно образовавшуюся паузу в моем повествовании. — Отлично, вери-вери! Лучше нет, мой локаль — самый великолепный. Вери мач! Вы видели?
— Видел.
— Вери, вери-вери мач! Там была одна низкорослая контора, офисина, все очень довольны. Особенно что для боковое есть там еще дополнительно это помещение. — Это он так выражается по-английски.
— Какое помещение?
— Дополнительно. Там можно бар, кофе, чай. Или склад. Очень хорошо склад! Прекрасно!
— Мне не нужен склад, у меня компьютерные работы.
— О, много компьютеров! Четыре стол, один на один компьютер. Четыре компьютера. Нет, шесть, семь компьютеров. Пять стол.
Беседа тянется, и нет ей конца. Сеньор адвокат, используя всего триста английских слов, умело путает след, уводит как можно дальше от разговоров о цене, стараясь увлечь меня мебельными и санитарными возможностями его чудесного локаля. Мне ничего не остается, как нарушить светский этикет и грубо заговорить о презренном металле: сколько?
