Через пару дней, однако, выясняется, что одной уборкой нам не отделаться — локаль во многих местах серьезно поврежден, очень давно не крашен, а полы — хуже не бывает. Палас истерся чуть не до дыр. На семейном совете решается жизненно важная проблема — начинать ремонт или нет. То есть вкладывать ли деньги, силы и время в нашу студию или и так сойдет.
— И так сойдет! — настаивает Валентина.
Мы с Машей за ремонт.
— Нуэво негосио, — напоминаю я. — Разве ты не видишь, как они любят, когда им пускают пыль в глаза? Да, многое они прекрасно покупают и с уличного лотка, но художественная фотография — не лоток, не жвачка и даже не сосиска с кетчупом!
Чтобы поставить все точки куда надо, на следующий день мы ходим по фотопавильонам. Их что-то около десятка, но почти все художественные фотостудии прекрасно отделаны, драпированы, почти все с подвесными потолками, паркетными полами, с какими-то лестницами-перилами, стеклянными загородками для приемщиц, шикарными лампами и тому подобным. И, как нам кажется, чем богаче выглядит павильон, тем скорее туда направляют свои стопы желающие запечатлеться граждане.
— Вот! — торжествую я. — Теперь ты сама можешь убедиться: художественное фото подразумевает художественно оформленный съемочный зал и все прочее.
— И во что нам это выльется? — уже начинает сдаваться Валентина.
— Будем считать.
Мы считаем. Мы составляем пугающе длинные списки крайне необходимого оборудования, мебели, отделочных материалов и прочей ерунды, включая краски, клеи и все-все, мы обдумываем каждый пункт и сокращаем, где только возможно. Я даже успеваю набросать пару-тройку эскизов будущей студии. По первым прикидкам выходит что-то около четырех тысяч долларов.
— Да вы что, с ума сошли?! — в ужасе кричит Валентина.
Ничего не остается, как снова ехать в «Эспираль» и смотреть на месте.
На месте всегда виднее. Список сокращается, сжимается и тает, как медуза на горячем песке. Но я предлагаю начать с потолка. В виде пробы. А там, позже, удастся посчитать точнее. Главное решено окончательно — делать будем своими руками. Оплачивать бригаду шабашников, а самим в это время сидеть по кафешкам — это не наш метод, как сказал один умный человек. Наш метод — делать все самоваром.
Мы с Машей едем на Дьес-де-агосто, на улицу слесарей. Это мы ее так назвали, для ясности. Может быть, именно слесарей там не так уж и много, но все равно магазины сплошь хозтоварные. И полным-полно красильных лавок. Мы заходим в одну такую — стен не видно, все заставлено разноцветными банками. Здесь специализируются на подборе цветов.
Подбор цвета — это просто. Берется банка густой снежно-белой основы и туда капают концентрированный краситель с помощью дозиметра, для чего существуют схемы, как какой цвет получить, и книги с цветными таблицами. Грубо цвет получается сразу, а за несколько минут его подгонят максимально к вашему желанию. И при этом будут использовать потрясающий аппарат — банковибратор. О, это надо видеть! Надо стоять в белом костюме с искрой в двух шагах от банковибратора, чтобы ощутить всю его прелесть.
Представьте себе почти четырехлитровую жестяную емкость, полную масляной краски, зажатую в резиновые захваты на витых пружинах. Щелкает тумблер, и емкость (банка то есть) начинает плясать, прыгать, бешено подскакивать и трястись с немыслимой частотой и столь же немыслимой амплитудой. И к вам в сознание заползает страшная мысль: а вдруг шов на банке от всей этой тряски расползется? Нет, вы усиленно гоните эту мысль от себя. Вам так жалко ваш костюм с искрой. Вы держите себя в руках и ждете конца психологического испытания. Ждать, к счастью, не долго — две минуты, и краска размешана. И что удивительно, никто даже не помнит такого случая, чтобы шов разошелся. «Что, так-таки ни разу и не разошелся?» — недоверчиво переспрашиваете вы. «Нет, ни разу, — отвечают вам. — Банки-то канадские». Вы поднимаете брови: «A-а, кана-а-адские… Так бы сразу и сказали».
Вот она и готова, красочка. Синяя, как тропическая ночь. Впрочем, это я вру. Ночи здесь черные как сажа, про синеву — это я где-то читал, но оказалось неправда.
Идея вкратце такова: сделать павильон «под ночь», в темном колере, со звездами, луной и прочими атрибутами. Смысл? Смысл двойной — красота и дешевизна. Темными цветами, известно, легче заделываются косметические изъяны, в данном случае пятна и трещины. Но мы несколько просчитались. Я попробовал красить потолок, а краска к нему не пристает. Синие капли аккуратно шлепаются на расстеленные газеты, почти не оставляя следов на потолке. Что за наваждение?
После долгих мучений мы красим потолок из аэрозольных баллончиков. А краску в банке я отнес обратно. Трудно поверить, но мне без проблем обменяли ее на стеновую вишневого цвета, еще и благодарили, хотя я не доплачивал ни копейки. А по потолку я пустил золотые звезды, с помощью опять же баллончика, но уже «золотого» — дул из него сквозь вырез в картоне.
