Люди не равны. Кто-то — простая челядь, кто-то — наследник влиятельнейшего рода, а кто-то — аватара божества хаоса. А раз не равны люди, значит и союзы, которые они заключают, не могут быть равными.Никто не хочет заключать союзы в ущерб себе. А значит, каждый будет стремиться к союзу неравному, но тому, в котором цена жизни их союзников будет всяко выше их собственной. И для заключения подобного союза мало знать, кем являются те, кого ты рассматриваешь в качестве кандидатов на объединение. Надо знать, кто ты…Лишь познав себя, человек способен в должной мере осознать, каким мерилом ему следует измерять стоимость чужих жизней. И лишь тогда он способен заключить тот союз, существование которого обеспечит ему максимальный выигрыш.Так славься же Cамопознание! Славься Cоюз! Славься Мезальянс!Viva la Intellectus te! Viva la Unio! Viva la Mesalliance!
1.
Ужасное место, чтобы умереть.
Подвал был просто отвратителен. У него имелось куда больше общего с пещерой какого-нибудь тролля, нежели с творением рук человеческих. Помещение освещалось лишь теми немногими лучами солнечного света, которым удавалось сюда проникнуть через открытую дверь, да узенькие прямоугольные вентиляционные отверстия, частично припорошенные мокрым снегом. Этого не хватало даже для того, чтобы оценить размеры подвала, не говоря о том, чтобы разглядеть его интерьер.
Однако высокой гостье не требовалось видеть убранство данного помещения, чтобы понять, что внутри её не ждёт ничего хорошего. Достаточно было лишь втянуть носом воздух и ощутить всю палитру местных ароматов: от сладковатого запаха гниения и терпкого ощущения сырости, до характерного зловония относительно недавно выпотрошенного тела.
Секунду спустя щёлкнул маленький, но довольно яркий фонарик, и по полу скользнуло голубоватое пятно холодного света, отражающегося от грязного бетона, залитого водой столь основательно, что тот казался этакой вычурной дизайнерской плиткой. Отсветов и бликов вполне хватало, чтобы ежесекундно выхватывать из темноты то зеленовато-коричневые пятна плесени, то свисающие с потолка образования, похожие на крупные, с подушечку пальца, лопнувшие коконы комаров, то граффити, похожие на наскальную живопись.
Ассоциации с пещерой тролля только усиливались.
На помощь фонарику пришёл мобильный телефон, и их общего света оказалось достаточно, чтобы чужаки, к которым это место явно не испытывало никаких тёплых чувств, могли продолжить свой путь, не опасаясь столкнуться головой с какими-нибудь чрезмерно низко расположенными сантехническими коммуникациями, обильно украшенными рыжими пятнами ржавчины и следами жизнедеятельности насекомых, или запнуться о валявшийся повсюду строительный мусор и выбоины в бетоне, подозрительно удачно расположившиеся строго под теми местами, где на трубах собиралась вода.
Незванных гостей было трое. Двоих из них, тех самых, что были ответственны за светодиодный фонарик и ассистирующий ему сенсорный мобильный телефон в персиковом чехле с легкомысленной мультяшной наклейкой, выделяла форменная одежда. Более предусмотрительный и готовый к спуску в подземелья мужчина щеголял строгим полицейским кителем, украшенным погонами майора. Пусть страж закона был невысок, стати и уверенности в нём было достаточно, чтобы отбить у большинства людей желание стоять на пути у правосудия.
В отличие от хмурого целеустремлёного владельца фонаря, заведующая мобильным телефоном хрупкая русоволосая девушка выглядела более рассеянной. Она брезгливо морщила свой острый носик, а взгляд её раскосых васильковых глаз блуждал по стенам и потолку помещения, время от времени задерживаясь на коммуникациях или очередном небрежно намалёванном чёрной краской «тэге». Форма горничной, в которую облачилась эта любопытная юная особа, не особо бросалась в глаза, частично сокрытая приталенным коричневым пальтишком.
Последняя представительница троицы сильно выделялась на фоне сопровождения. Синеглазая молодая девушка, чьи длинные послушные волосы цвета ночи резко контрастировали с аристократической бледностью кожи и белоснежными одеяниями, подобранными по моде Российской Империи: высокие ботфорты на низком широком каблуке, украшенные мехом, гармонично сочетались с длинным пальто, подпоясанным широким ремнём, да пушистой папахой.
Важная особа не торопилась заходить в подвал. Её внимательные синие глаза некоторое время изучали сомнительное убранство этого помещения, после чего девушка сняла головной убор и обернулась назад.
— Эй! — позвала она кого-то снаружи, после чего лёгким движением швырнула ему шапку. — Смотри, не потеряй и не испачкай!
Убедившись, что её слова были услышаны, синеглазка двинулась следом за успевшими углубиться в царство сырости и мрака спутниками, не забыв пригнуться, чтобы не встретиться лбом с одной из труб.
— Мне почему-то казалось, что тело будет ближе ко входу, — отметила девушка.
— А мне почему-то казалось, что здесь будет светло, — усмехнулся страж правопорядка. — Однако, будь вселенная совершенной, у нас с вами не было бы работы, слечна Глашек!
Одетая в белоснежные одеяния посетительница местных катакомб недовольно поморщилась. Она была слишком разочарована тем, что видела, чтобы поддержать полицейского в его желании слегка разрядить обстановку.
— Илега, перешли данные об этом доме Жаклин, — попросила синеглазая свою русоволосую спутницу. — Подобная антисанитария… причём, не где-нибудь в Гобое, а в самом центре Хотски!
— Сейчас-сейчас, — мелодично пропела та, отвлекаясь от разглядывания стен, чтобы уткнуться острым носиком в экран мобильного. — Только сеть поймаю, госпожа!
— И почему во всех подобных местах проблемы со связью? — вздохнула слечна Глашек.
