Той порой наступило утро – бой же, длившийся всю ночь, не затихал. Турки решились на отчаянную попытку – и бросили до полутора тысяч лучшей кавалерии и более полутысячи пехоты против тыла русского войска (этот отряд, выйдя из ворот, обращенных к реке, неожиданно появился на левом фланге Панина).
Но граф недаром настойчиво воспитывал у своих подчиненных чувства самостоятельности и личной ответственности за поручаемое дело. Это дало свои плоды как раз сейчас: многие отдельные офицеры успели с находившимися около них солдатами встать на пути осман. А когда еще и артиллерия по приказу главнокомандующего открыла по этому отряду сильный картечный огонь, то неприятель не выдержал и начал поспешное отступление.
Но намерение не стало действием: куда бы ни устремлялись османы, на их пути везде стояли русские отряды. Так что попытки оказались тщетными – большая часть из отряда, выделенного пашой, погибла, малая же часть предпочла позор плена бесцельной гибели.
Засевшие в замке, видя их судьбу, также предпочли жизнь смерти, и поэтому когда в 8 часов утра граф Панин приказал начать штурм замка, то вместо орудийных залпов со стен его начали кричать о том, что выпускают депутатов, готовых рассмотреть условия капитуляции.
Панин потребовал сдачи безо всяких условий – и османы, деморализованные всем развернувшимся доселе на их глазах, вынуждены были согласиться. Сдалось около двенадцати тысяч уцелевших, включая более пяти тысяч янычар и спагов. Кроме этого противник потерял более пяти тысяч убитыми, не считая, сгоревших при пожаре, в ходе штурма охватившем Бендеры и приведшем к тому, что вся крепость обратилась в пепел.
Трофеи составили: пушек медных – 203 штуки, чугунных – 59, мортир медных – 28, мортир кугорновых – 57, порох, боеприпасы, 20 тысяч пудов сухарей, множество пшеницы и проса.
Панин был награжден орденом Св. Георгия 1-й степени «за мужественное и благоразумное предводительство в вверенной ему в Турецкую войну армией противу столь отчаянно и с великой силой неприятелем защищаемой крепости Бендер и покорение оной с ее замком». Орден этот Панин получил 8 октября 1770 года – третьим, после Петра Румянцева и Алексея Орлова, но он не получил давно ожидаемого им фельдмаршальского жезла, и новоиспеченный кавалер действует с присущей ему решительностью.
Воспользовавшись как поводом своей болезнью, полученной еще в Семилетнюю войну и ныне в результате военной неустроенности обострившейся, он уже 27 ноября того же года подает прошение об отставке.
Она принимается, и покоритель Бендер начинает вести частную жизнь обычного помещика. Но огонь в нем не погас – он разгорается с новой силой, когда до Панина доходит слух о восстании Пугачева. Граф предлагает императрице свои услуги, и та спешит ими воспользоваться – 29 июля 1774 года следует рескрипт императрицы о вверении Панину начальства над всеми войсками, действующими против мятежников и над губерниями Казанской, Оренбургской и Нижегородской, начальства ничем и никем не ограничиваемого.
Графу понадобился всего лишь месяц – после ряда его молниеносных ударов 14 сентября Пугачев был выдан своими вчерашними товарищами.
Мятеж был подавлен, а спасший державу Панин вновь обратился к частной жизни, подобно многим полководцам и диктаторам Древнего Рима: в нем нуждаются – он приходит и свершает необходимое, опасность прошла – он вновь один из равных.
Опасности столь великой для государства более не было, и Панин отныне – лишь частное лицо. Каковым он и оставался до самой своей смерти, последовавшей в 1789 году. В годы новой войны с османами.
На которой вновь отличится Румянцев, сейчас лишь готовящийся к громкому титулу «грозы осман». И собирающийся дерзко откорректировать дошедший из столицы план военных действий на нынешний, 1770 год.
Он, не имея возможности полностью отказаться от выполнения плана, разработанного ближайшим окружением Екатерины, внес все же в него поправку, менявшую направление действий.
Задачу пассивной обороны он заменил активными действиями и выступил с предложением о наступлении между Прутом и Серетом, с целью воспрепятствовать переходу турок на левый берег Дуная.
Этим не только облегчалась осада Бендер, но и освобождалась часть сил его армии для активных операций на Дунае.
План Румянцева оказался возможным благодаря тому, что Военный совет на этот раз не зафиксировал четко способ действий Первой армии.
Директива совета (рескрипт Екатерины II) от 10 декабря 1769 года гласила: «…оставляем вам сами делать и предпринимать… все то, что вы собственным благоразумием за нужно и полезно находить будете к верному и совершенному содержанию наших главных намерений, то есть сохранения княжества Молдавского… и прикрытия осады бендерской». Так что командующий Первой армией целиком и полностью следовал букве распоряжений, правда, полностью изменив его дух.
