«Уже десять дней мы здесь, – не сводя воспаленных от недосыпания глаз от карты, думает командир корпуса, – здесь, на западном берегу Прута, против Рябой Могилы. Сие урочище занято противником нашим – татарами да турками. За эти недели, отбиваясь отдельными отрядами от неприятеля, корпус сумел в конце концов собраться в единый кулак и теперь препятствует Абаз-паше переправиться через реку. Но что делать с отрядом Абды-паши, коей наступает на нас по нашему западному берегу с юга. Не будет ли так, что, ввязавшись с ним в драку, мы упустим Абаз-пашу и татар Каплан-Гирея? А коли они соединятся, то что? Что, что, – прервал он сам себя, – нечто не знаешь. Мы так далеко от основной армии, что в этом случае нас уже ничто не спасет. И ведь я же неоднократно просил графа о помощи, обрисовывая ему наше положение, он же все: держитесь, скоро подойдут главные силы. Подойти-то они подойдут, но узнаем ли мы уже об этом?» Откинутый полог палатки впустил волну свежего воздуха, запах костров, комаров и приглушенный доселе тяжелой холстиной смутный гул большого лагеря.
– Ваше превосходительство, – вытянулся на пороге адъютант, – турки.
– Какие турки?
– Мыслю, что отряд Абды-паши. Идет с юга.
– Хорошо. Пригласите полковых командиров.
– Уже оповещены. Ждут вас. Звать, ваше превосходительство?
– Не стоит. Я сейчас иду.
С этими словами он прицепил шпагу, заткнул пистолеты и вышел вон.
– Господа, речи произносить не будем. Противник перед нами. Что делать, вы все знаете – чай, за последние дни не впервой. По местам, господа!
Ударили первые русские залпы. Визг картечи смешался с сухими и четкими хлопками залпов пехоты. Хаотические атаки турок натыкались на железную сдержанность русских порядков. Попытки Абды-паши сбить корпус с укрепленной позиции и разгромить в мешанине отступления не удались, и турецкий отряд, не поддержанный, к его удивлению, с противоположного берега Прута, отошел, откуда и прибыл, – на юг. Но отступил он недалеко, будучи готовый вновь начать свое наступление.
Репнин не меньше турок был удивлен странной пассивностью войск неприятеля за рекой. Он понимал, что его разгром зависит лишь от времени – не получилось единого порыва у турок с татарами сегодня – получится завтра. Но пасовать он не собирался. Выполнить свой долг до конца, – за этим он был послан к Пруту, и он его выполнит!..
Ночь после неудачного нападения турок, а на рассвете в лагере раздались радостные крики:
– Смотрите! Смотрите!
– Наши! И впрямь наши!
– Наконец-то дождались!
– Где? Не вижу! Где ж они?
– Да не туда смотришь! Вона за рекой! Вон там, там!
Разбуженные криками и гамом командиры впопыхах выскакивали из своих палаток, ожидая увидеть всеобщий штурм своих укреплений и тут же, уразумев, включались во всеобщий разноголосый радостный шум. Действительно, вдали от дома, окруженные со всех сторон врагами, увидеть своих братьев по оружию – это праздник, лучше которого трудно что-то придумать.
Радость относилась к подошедшему по восточному берегу Прута корпусу генерал-квартирмейстера Баура. Это Румянцев, зная о крайне тяжелом положении корпуса Репнина, выделил из своих малых сил отборный отряд из девяти батальонов, куда он включил свою гордость и любимое детище – батальон егерей графа Семена Воронцова, девятнадцать эскадронов кавалерии, несколько полевых орудий и понтонный парк, должный навести мост через Прут для быстрейшего соединения с передовым корпусом.
Но понтоны опоздали и поэтому корпуса Баура и Репнина целые сутки на себе доказывали правильность пословицы, что, де, видит око, да зуб неймет. Этим воспользовался Абаз-паша, который в тот же самый день бросил двадцатитысячный отряд против корпуса Баура.
Казаки Репнина обнаружили движение противника и доложили начальству. Их вызвали к командиру корпуса.
– Значит, говорите, готовятся?
– Так точно, ваше сиятельство, – бойко подтвердил седоусый разбитной урядник. – Все как есть господину полковнику обсказали.
– Молодцы. Молодцы, что увидели, и молодцы, что сообразили.
В разведке голова и глаза – первейшее дело. А теперь вам еще одно дело предстоит сделать. Обо всем, что видели и мне рассказали, надо теперь и генералу Бауру доложить. Справитесь, казаки!
– Так точно, ваше превосходительство. Не впервой со смертью-то в прятки играть! Будьте спокойны – все в аккурат сполним!
– Добро. Идите и помните: от расторопности вашей многие жизни зависят!
Казаки все сделали как должно: Баур, предупрежденный ими о готовящейся, на него из лесу атаке, построил свой легкий корпус в каре и двинулся навстречу неприятелю. И несмотря на его значительное превосходство, отбросил его на исходную позицию у Рябой Могилы.
А к вечеру подвезли и понтоны. Так что на следующий день мост был наведен, и Баур, перейдя Прут, соединился с корпусом Репнина, оставив на западном оберегу лишь небольшие отряды генерал-майора Григория Потемкина и полковника Каковинского.
Буквально через несколько часов подошел с основными силами и Румянцев.
