Пален. Мы хотим, чтобы вы пострадали перед нашим полком! Не в смысле пострадали, как жертва… а в том плане, чтобы вы продемонстрировали им свою скорбь и себя заодно… как наследника престола!
Александр (рыдая ещё пуще). Нет-нет, не уговаривайте меня! Я никуда не пойду, я умру здесь!!!
Пален (Саблукову устало). О нет, я сдаюсь… я не в силах его убедить, ибо он невменяем! Я и не ожидал, что он так расстроится! Честно говоря, я и сам начинаю расстраиваться, ибо пока мы имеем одни неудобства из-за смерти императора!
Адам Чарторыжский (подходит к Елизавете Алексеевне). Умоляю, приведите его в чувство, как вы умеете это делать! Мы же все вот-вот погибнем!
Елизавета Алексеевна (вздыхая, подходит к Александру). Саша, посмотрите на меня!
Александр (поднимая глаза). Ну что вам ещё надо?!
Елизавета Алексеевна (спокойно). Я беременна.
Александр (перестав плакать, и в изумлении смотря на неё). Вы беременны? Но от кого?!
Елизавета Алексеевна смотрит на Адама Чарторыжского. Тот, насвистывая что-то, отходит в угол.
Елизавета Алексеевна (ехидно). От вас. От кого же ещё я могу быть беременна, кроме как от моего законного мужа? Вы сами так сказали.
Александр (вставая с колен с трагическим лицом). Так и вы тоже… и вы с ними заодно! Вы все! Все меня обманули!
Падает без чувств.
Саблуков (укоризненно). Ну вот, что вы наделали! Не могли выбрать более подходящее время для такой новости?
Елизавета Алексеевна (пожимая плечами). А что, он же перестал плакать.
Пален. Ну, в таком виде мы точно не можем его никому продемонстрировать. (Задумчиво.) Что же делать? Хм… впрочем, ведь есть ещё и второй цесаревич…
В этот момент стены замка сотрясает оглушительный грохот. С потолка срывается люстра. Все с воплем бросаются по углам.
Все. О Боже, что это, что это?!
Александр (приходя в себя). О нет! Это что, война?! Войны я точно не выдержу… Это ужааааасно!!!
Елизавета Алексеевна (в наступившей тишине). А где, кстати, Константин Павлович?
<p>Сцена 37</p>Адам Чарторыжский. Я узна́ю, что там! (выбегает из комнаты)
Александр с помощью Елизаветы Алексеевны поднимается с пола и снова падает в кресло. За дверью слышны выстрелы, крики и ругань.
Пален в страхе хватает за руку Саблукова. Тот вырывается.
Саблуков. Фу, не прикасайтесь ко мне, я вас презираю!
Пален (с досадой). А ведь я действительно ничего не сделал!
Возвращается Адам Чарторыжский. На его лице ужас.
Адам Чарторыжский. Господа, у меня плохие новости! Константин носится по замку с саблей и револьвером и расстреливает людей! Это ужасно, но он, кажется, манифестировал.
Пален (озадаченно). Уже издал манифест?
Адам Чарторыжский (открывая окно и вставая на подоконник). Нет, но, вероятно, на фоне трагических обстоятельств у него вышло из-под контроля и обострилось его врожденное безумие… Вы как хотите, а я уношу ноги!
Прыгает.
Адам Чарторыжский (слабый крик внизу). Чёрт возьми, я, кажется, сломал ноги только что…
Елизавета Алексеевна (смачивая свой носовой платок водкой из графина и прикладывая на лоб Александру). Мда, печально… раньше Константин Павлович людей не убивал.
В коридоре слышны выстрелы и голоса. Пален в страхе смотрит на Саблукова.
Саблуков (прыгая на подоконник). Я предпочту сломать ноги, чем попасться под руку князю Константину!
Слышен голос Марьфёдорны за дверями: «Да-да, он там, там! Убийца государя»!
Пален (сокрушённо). Я её недооценил…
Дверь вновь слетает с петель. На пороге стоит разъярённый пьяный Константин. В одной руке у него сабля, в другой – бутылка.
