Гордон Стейдж поднялся с кресла, поджав губы, изображая всем видом что эта тема закрыта.
– Как вела себя Андромеда?
Я закатила глаза, пока мужчина не видел.
– Она помогала мне с заданием перевоплотить меня в красавицу. Старалась с усердием.
Дед поморщился, медленно сложив руки на пояснице и посмотрев в окно.
– Ты отлично понимаешь, о чем я говорю. Моя дочь вела себя…сдержанно?
Я закусила губу, надеясь, что ситуация в столице забыта и не выйдет из-под контроля. Этот Эрон Венстон смог уладить ситуацию, бросился в ноги супруги, умоляя простить его и все забыть.
– Она вела себя вполне прилично. В один из дней, в столицу прибыл Антониус и я проводила время с Адамом Редвилом. Он веселил меня как мог. Мы даже сходили в цирк. Было весело, особенно пушистые кеди и убежавшая иылан.
– Надеюсь, ты все рассказываешь и не обманываешь, Вивьен.
Я кивнула, шустро отведя взгляд, в надежде что не покраснею и не выдам себя.
– С чего бы вдруг Антониусу приезжать в столицу? Он же был в землях Терры.
– Откуда же мне знать? Истосковался по супруге наверно.
Дед тут же сморщился, словно съел что-то очень кислое.
– Вы так интересуетесь, дедуля, будто что-то случилось.
– Лишь сплетни, не более того.
Я тут же превратилась в пружину.
– Про Андромеду, я услышал слух, что она…тесно общалась с одним господином из нашего города. У него есть брачные символы. Я не стал поддерживать эту тему и быстро ее пресёк.
– Вы правильно сделали, тем более, если нет доказательств. Вы же сами знаете, как люди любят раздувать то, чего нет на самом деле и только и делают что порочат честь. Хоть из дома не выходи, а то найдут повод!
Я картинно сложила руки на груди, исполняя уверенно и смело.
Если столичная ситуация вылезет наружу, Андромеде конец. И мне. И семейству Стейдж.
– Поэтому, мне важно, что моя дочь была терпима и занималась только своими делами. В любом случае, я поговорю с ней сам об этой сплетне и попрошу Антониуса прибыть к балу, чтобы показать этим сплетникам, что их разговоры лишь мишура.
– Вы абсолютно точно наметили план действий, – кивнула я, – согласна с вами на миллион процентов.
– Как там Адам?
Я поморщилась, сразу же прочувствовав у себя в груди всю гамму чувств, вызванную воспоминаниями о нем.
– Он занимается делами, вполне себе доволен жизнью. Обещался прибыть чуть позже.
Гордон кивнул крайне задумчиво.
– Да, он присылал мне записку, что в столице у него возникли некоторые дела.
– Мне очень нравится этот молодой человек, Вивьен. Могу быть откровенным с тобой, я бы и мечтать не мог, если бы у тебя был такой супруг как он.
Я поперхнулась слюной.
Неожиданное откровение просто вышибло меня.
– Не думаю, что он разделяет с вами эти мысли. Такие как ваш Редвил, смотрят далеко в даль, раскладывая логические цепочки и ходы.
– Ты зря так судишь.
– Уверена, что я права, – встала я с сиденья, – ему точно нужен кто-то другой.
– Тебя он привлекает как мужчина? – дед задал вопрос в лоб, ужасно меня смутив и застав врасплох.
– Конечно же, нет, – выдавила я из себя, – перестаньте ставить меня в неловкое положение. Мне пора. Меня ожидает гибридизированный тыквачок, высаженный мной в зимнем саду.
– Ладно, иди! Но я еще подумаю над этой темой!
Хлопнув дверью, звучно и хлестко, я выбежала на улицу, с ощущением что меня душат за горло протянутые щупальца деда.
Все эти разговоры были отвратительны.
Мне стало так мерзко, что я даже обхватила себя руками и застыла на ветру, на месте, чувствуя себя скверно.
В довершении ко всему, еще хуже я ощутила себя, когда одна из голубых летуний, парящая на сильном ветру и спасающаяся от холодов, просто нагадила мне на рукав любимого платья.
Я несдержанно выругалась, заходя обратно в дом, чтобы снять с себя испачканный домашний наряд и думая про все сразу.
Особенно, про Адама Редвила.
– Пластичнее, пластичнее! – рычала на меня мадам Жульен, преподавательница по танцам, к которой меня отправил Гордон Стейдж, решивший взяться за меня по полной программе.
Порядка двух седмиц, он измывался надо мной, приглашая к нам в дом мадам Руж, знатока в этикете и манерах. Эта старая карга готова была лупить меня указкой, цеплялась к произношению, речи и горловым связкам, считая, что мне нужно заняться еще и пением, чтобы расслабить стенки горла. Мой голос казался ей похожим на кудахтанье красноперой курицы.
– Еще медленнее, еще грациознее и женственнее! – рявкнула мадам Жульен, пока я вальсировала с огромной тяжелой куклой, набитой соломой. Кукла изображала моего кавалера в танцах. – Ты похожа на швабру, а мне нужна лебедея с утонченной осанкой.