Лицо деда выражало мнимую маску спокойствия, где за тихими водами, явно бушевали шторма, которые мужчина умело скрывал.
– Вот он, явился, – брякнула Аманда, сложив руки на груди, – пришел, чтобы снова растоптать мою жизнь.
Дед промолчал на сумасшедшую реплику матери.
– Вивьен, отведи бабушку в покои.
Я закусила губу от досады. Хотелось послушать, что привело Антониуса к нам в дом. Последний раз я видела его до своей поездки в земли Ванн.
На мою удачу пришла Тита, прислужница старухи и спешно вывела ее из гостиной, под начинающиеся рыдания женщины.
– Что же случилось, господин Антониус? – не выдержала я, сразу же получив взгляд полный укоризны от деда, – что вы так смотрите, дедуля? Я тоже волнуюсь о родственнице!
Антониус очень тяжело вздохнул и размашистым шагом прошелся по гостиной, оставив на паркете грязные следы от сапог.
– По утру, в наш дом пришла королевская служба проверки, не просто так, а с доносом и жалобой на мою супругу. Ее обвиняет в непотребном поведении, некая госпожа Венстон. Якобы, она застукала своего супруга с ней в крайне интимной обстановке. Но и это еще не все!
Антониус замолчал, чтоб перевести дух, а Гордон Стейдж схватился за спинку старинного кресла, ища дополнительной опоры, чтобы не разлечься от ужаса среди антиквариата.
– Дальше, – приказал он и супруг Андромеды, поджав рот, кивнул.
– Оказалось, что есть еще один донос от господина Строуна. Я знаю его. Он старых правил и за неимением своей личной жизни, следит за всеми на улице, где располагается наш дом. Альен Строун отнес жалобу в инстанцию, где написал, что мою супругу видели с господином Браунсом, к слову, обмененным брачными символами.
Дедуля схватился за спинку кресла сильнее, расцветая в зелено-голубых оттенках. Бледнея, я кусала губу до крови, чувствуя, как мое сердце отбивает ритмы похлеще ударов Аманды по музыкальному треугольнику.
– Что это за госпожа Венстон? – выдавил из себя Гордон, – откуда она вообще взялась?
– Жалоба написана около седмицы назад. Эта семья проживает в столице Аквии.
Я моментально ощутила, как взгляд деда впился в меня как щупальца.
– При этом, сам супруг госпожи Венстон признал вину в своем распутстве. Я навел кое-какие справки об их семье. Аминель Венстон происходит из очень знатного рода и на протяжении года, пока они были обменены брачными символами, постоянно подозревала супруга в изменах и уже один раз ловила его за этим делом, но простила. Видно, в этот раз ее терпение закончилось. В дело вмешался ее отец и все развернулось большим скандалом и признанием Эрона Венстона.
– Вивьен? – напрямую спросил дед, пока я напряженно слушала как Антониус изливает душу. – Что было в столице? Нет смысла больше умалчивать.
Я перевела дух, прекрасно понимая, что сокрытием теткиных дел, вляпалась сама. Андромеда, в итоге всех потащила за собой и меня в том числе.
– Тетушка немного слетела с катушек. Я узнала об этом в последний день и думала все утрясется. Можно сказать, я растерялась.
– Почему ты не сказала мне? – процедил дед, – я поднимал эту тему, ты молчала.
– Да как об этом говорить? – взмахнула я руками, – тут лишний раз боишься произнести. У стен есть уши. Вдруг кто-нибудь бы услышал и разнес на весь Аквалон? Андромеда прислала мне тогда записку, что встретилась с вами господин Антониус, посему, я была спокойна, а на следующий день этот Эрон Венстон оказался в наших гостиничных апартаментах.
Мигом покраснев, стоило вспомнить этого слащавого развратника с голой задницей, я замолчала.
Антониус тяжело вздохнул.
– Откуда вообще взялся этот Венстон? – не унимался дед, – где она успела с ним познакомиться?
– Он друг вашего любимца Адама Редвила, – бросила я, не скрывая своего раздражения, – вы его хвалите, дедуля, совершенно не зная. Может, у него такая же развратная натура.
Гордон Стейдж тяжело крякнул.
– Как дошло до такого, Антониус? – начал дед, проигнорировав мои эмоциональные высказывания в сторону Редвила. – Вы совершенно позабыли про семейный очаг?
Супруг тетки, прищурился, багровея то ли от злости, то ли от волнения.
– Могу вам сказать, господин Стейдж, что я в ужасе от всего этого! Она подставила всех нас и опорочила. Я даже не знаю, что теперь будет. Несколько лет у нас были терпимые отношения с Андромедой, но потом ее как переключило. Я все прекрасно знал, и мы договорились, что у каждого своя жизнь без претензий друг к другу, дабы наши дети росли в спокойствии и радости. Только…в отличии от меня, Андромеда решила, что ей ничего не грозит!
Гордон хотел что-то сказать, но застыл, уставившись в окно. Мы сразу же заметили, что ко входу особняка подъехала карета с королевским гербом.
– Вот и они, – нервно сглотнул Антониус, – ищут ее, чтобы забрать.
Не прошло и минуты, как в дом, помимо холодных потоков воздуха, зашли трое представителей из службы проверки.
Их лица, совершенно не выражали ничего – пустые, отстраненные и холодные. Зато надменной гордости и порицания было хоть отбавляй. Они походили на инквизиторов, готовых казнить без промедления. Традиционные темно-синие сюртуки, дополняли образы.