Было уже достаточно поздно. Семейство расползлось по своим покоям после вечерней трапезы, оставив расспросы и разговоры на потом.
Переодевшись в ночную рубаху и халат и чувствуя не дюжий аппетит, я подумала о свежем хлебе с рыбой и решила спуститься вниз, чтобы угоститься.
Стояла тишина. Только из покоев Агнесс доносился еле заметный лай Орешка. Кутья привыкала как могла к норову тетки.
В какой-то момент, тихо проходя мимо гостиной с антиквариатом, я расслышала мужские голоса и замерла.
Подслушивать было некрасиво и не входило в пункты кодекса леди, но удержаться я не смогла, стоило уловить бархатистый тембр Адама Редвила и…Вальдемара?
О чем могли говорить эти двое? О делах королевства?
– Вы приехали сюда, как я понимаю, с определенной целью? – раздался голос Редвила. Вся подобравшись, я подошла ближе к стене, надеясь не наступить на самую скрипучую половицу, чтобы выдать себя с потрохами.
– Родители желали увидеть господин Стейджа. Их разлука была долгой.
– Думаю, их приезд вызван не только тоской, – добавил Адам.
– Теперь я понимаю, что да, – тихий смех Вальдемара наполнил гостиную. В интонациях я уловила напряжение. – Я не думаю, что здесь может что-то получиться, господин Редвил.
Адам молчал, давая возможность Вальдемару высказаться, пока тот думал, можно ли довериться партнеру деда.
– Вы так быстро это поняли? Одного похода в театр хватило?
Я напряженно прильнула к стене, радуясь про себя, что обмена брачных чаш не состоится.
– Скажем, девушка не вписывается в стандарты общей красоты.
Прозвучало это мерзко.
– Красота, самый главный ваш критерий, господин Норвик? – не унимался Адам. Вопрос он задал интересный.
– Не лишний уж точно. Хочется видеть рядом с собой что-то более милое, – переходя на шепот, добавил Вальдемар, – а Вивьен, походит на чучело, которой можно спокойно отпугивать вран, чтобы не разоряли посевы. Возможно, она туда и ходит, именно для этого.
Вальдемар рассмеялся, а моего лица коснулся гневливый румянец. Я сжала кулаки.
Стало, действительно, неприятно.
– Не будьте столь категоричны.
– Вы хотите сказать, что девица симпатична, господин Редвил? Помимо серости, у нее странный характер и местами она походит на душевнобольную.
– Девушка своеобразна, даже не стандартна внешне, но далеко не глупа, как мне показалось.
– Ей не хватает некоторых умений, чтобы раскрыть свой потенциал, хотя, соглашусь с вами, Вивьен не идеал красоты.
– Вот и я про что! – поддакнул Вальдемар, словно и ждал что кто-то примет его мнение. – Как мне было стыдно сегодня с ней выйти в свет! Я старался делать вид, что мы незнакомы, но она липла как прилипала, обряженная в это старушечье одеяние.
– Уверен, если вы выберет ее своей спутницей, скучно вам точно не будет. Люди меняются в браке и возможно, внешне она расцветет.
– Нет уж, я лучше не обменяюсь брачными символами ни с кем, господин Редвил. Не вижу смысла хоронить себя заживо с этой фанатичкой.
– Не будьте столь красноречивы и горячи. В каждой представительнице женского пола есть что-то прекрасное и уверен, в Вивьен тоже есть.
Больше слушать это обсуждение двух сплетников я не стала. Да и аппетит пропал.
Даже несмотря на мою игру с Вальдемаром, где я старалась показать свою неадекватность, меня опаляла обида.
Я не заметила, как по лицу скатилась горькая слеза, от которой стало совсем тошно.
Из каждого рта доносились слова о моей нелепости, несуразности и уродстве, будто я была страшилой, каких свет не видывал. Да, возможно я была обычна, но точно уродиной не была.
Не идеал красоты!
Так назвал меня Адам Редвил. И эта фраза из его уст, перечеркнула гадости, которыми наполнил меня Вальдемар.
Я до сих пор не понимала, почему от него это слышать было вдвойне больнее.
Я сидела в кабинете деда и пялилась на трухлявые рога, подаренные Нордом Норвиком. Их уже успели прибить и их внешний вид вызывал у меня разные чувства, начиная с возмущения и заканчивая осуждением.
Гордон Стейдж делал вид, что очень увлечен бумагами, разложенными на столе, демонстративно медленно перелистывая их и заостряя свой острый взор на некоторых строчках.
Нетерпеливо, я постучала по полу ногой и подавила вдох.
– Как прошел твой увеселительный вечер? – между делом, поинтересовался Гордон, а я в моменте вернулась мыслями в минуты, когда узнала, что мужские уста в открытую называли меня чучелом и не стандартом красоты.
– Вы знаете, как я не люблю все эти культпоходы. Пустая трата времени.
– Тебе давно пора быть включенной в светские рауты и больше быть заинтересованной в общении.
– Светские рауты? – не удержавшись, я хмыкнула, – по-моему, вы преувеличиваете дедуля. Это было похоже на сборище зевак, прибежавших на клич о невероятном произведении, которое, мне совершенно не понравилось. Жуткая нудятина.