Мне это как-то сразу не понравилось. Уж больно странные у вошедших в гостиную, были выражения лиц.
Дед молчал, почесав подбородок. Его выдающийся лоб стал казаться еще больше, пока Адам и его губы не сомкнулись в полоску, а скулы стали ходить на лице, совершенно непроизвольно.
– Получилось великолепно, а главное, как правдоподобно! – воскликнула Андромеда, поднявшись с табурета и приглашая меня подойти. – Что скажете отец?
– Необычно, – выдавил он из себя.
– А вы, Адам, что скажете?
В этот самый момент, я подошла к своему изображению и молча ужаснулась.
Портрет представлял собой мазню, фоном служило окно, часть рояля, где эпицентром всего являлась я.
Изображалась я, не то, чтобы, необычно, а словно собранная из разных кусков.
Критически узкая талия, будто я болела рахитом, уходила в пышные плечи, сдобренные золотыми оборками, делая меня неожиданно внушительной сверху и крепкой.
Но эпицентром всего служило лицо. Даже на странную челку, пучащуюся в разные стороны, будто от удара чародейским шаром, можно было не обратить внимание, как на лицо, встречающее любителей искусства яркими конопатинами в виде рыжих точек, вытянутый нос с острым концом и глаза, ставшие эпицентром. Они притягивали взгляд сразу, потому что были косыми. Один смотрел прямо, другой гулял в левой стороне сам по себе.
– Почему я косая? Я правда такая?
– Нет, конечно, – возмущенно выдала Андромеда, – ты крутилась в разные стороны, не давая мне взять верный ракурс. Я чуть позже исправлю взгляд и добавлю голубизны.
– Адам, вы настолько в восторге, что ничего не сказали, – надула губы тетка.
Я взглянула на молодого мужчину пристально, ожидая его вердикта.
– Соглашусь с господином Стейджем, необычно и краски переданы в точности.
– В точности, наоборот, вы хотели сказать, господин Редвил? – взбеленилась я. – Если вы повесите эту жуть над лестницей, я отрекусь от вас всех.
– Ты ничего не понимаешь в искусстве, Вивьен. Даже не можешь узреть какая тут схожесть. Я передала твою натуру эстетично и верно.
– Если я и правда так выгляжу, то прямо сейчас брошусь в реку.
Гордон кашлянул. Я не понимала, он был в шоке или в обескураженности. Часто моргал и вздыхал, как в припадке.
– Думаю, дорогая, тебе стоит еще потренироваться.
– Наконец-то хоть одна здравая мысль! Извините тетушка, но вам еще учиться и учиться, потому что выглядит странно. Это не я, это какая-то совунья, которая выпала из гнезда и при ударе головой, окосела.
Андромеда сдержанно поднялась. В глаза с поволокой отразилась огромная обида.
– Я тогда не поеду с тобой в столицу помогать с выбором нового гардероба.
– Да и не надо! Он мне явно не поможет, если я выгляжу так плохо, – бросила я, не сдерживая злость.
Дед крякнул, подбирая слова.
– Госпожа Андромеда, у вас очень тонкий стиль экспрессионизма. Вышло непривычно, но немного попрактиковавшись, у вас будет получаться лучше.
– Вот как раз и попрактикуйтесь, тетушка. Вы же хотели нарисовать нашего гостя. Вы следующий, господин Редвил и удачи! Кстати, можно убрать первый блин комом куда-нибудь подальше, пока не доработаете?
– Хорошо Вивьен. Я не буду обижаться на тебя, только благодаря Адаму. Он смог вселить в меня надежду, что во мне есть дар свыше.
– Да, Андромеда, у тебя есть дар, – буркнул дед, в тот самый момент, когда в гостиную зашел мой отец. У него было на редкость приподнятое настроение, сочившееся из него улыбками.
– Отец, ваше новое приобретение? – непонимающе уставился он, – не знал, что нам нужна какая-то особенная вещь, чтобы изгонять злые чары из особняка.
Я закатила глаза, а Адам подавил улыбку.
Андромеда повернулась, встав в позу руки в боки.
– Вообще-то, я пишу портреты. Я изобразила Вивьен и никто не сказал что вышло похоже.
Алистер сморщил лоб и подойдя ближе, разразился диким смехом. Он смеялся так, что выступили слезы, а тетка, не выдержав, выбежала из гостиной, полная обиды.
На мое удивление, за ней поторопился Адам Редвил, пав в моих глазах ниже некуда.
Я не могла понять, чем вызвано такое рвение угождать женщине, замужней, между прочим, и старше его лет на десять, не меньше.
Оставив родню в гостиной, я накинула плащ.
Дома становилось нестерпимо. Зато в зимнем саду было тихо и спокойно, несмотря на задувающий ветер. Дождя не было, но было достаточно прохладно, посему, внутри я включила тепловые кристаллы, чтобы растениям и мне было комфортно.
Мой высаженный гибрид, пока не проявлял каких-либо намеков на жизнь.
Большой горшок был пуст. У меня появилась мысль добавить туда капель для роста, но передумала, испугавшись, что овощ гибрид проломит зимний сад и испортит растения.
Через мутное окно, пока я поливала гибискус синий, я разглядела подготовленный экипаж Редвила. В него шустро нырнула Андромеда и сопровождающий ее Адам. Оба были в плащах, прячась от ветра.
Сверление в груди, мне совершенно не понравилось.
Я не хотела, чтобы они увидели мой силуэт и отступила вглубь сада.
Настроение дошло до отметки крайней отвратительности.