– Сегодня ночью перестало биться сердце еще одной испанской вдовы– фрейлины. А именно, Беренгарии Навваро. Женщину затоптала таинственная лошадь. Пока об этом знает очень мало людей, но, увы, печальных фактов это не меняет. Все улики указывают на человека, жившего в Оксфорде. Я должна немедленно отправляться туда. А пришла я, чтобы просить кобылу. Так вышло, что из королевской конюшни мне не удалось забрать коня. Прошу, помоги, тетушка Ребекка, – шепча молитвы, бывшая кухарка положила ладони на серебряный крестик, висевший на шее: – Господи Всемогущий, что же это такое? Второе убийство за несколько дней. Сколько будет еще жертв? Кто следующий? – Ребекка порылась в кармане юбки, и достала какой-то потертый, треснутый амулет: – Вот, возьми, девочка моя. Это талисман, который, по легенде, был на шее Пресвятой Девы. Говорят, она никогда с ним не расставалась, а когда возносилась на Небеса, отдала его смертной женщине. С тех пор, этот амулет оберегает и защищает от бед и страданий. Пусть сей талисман и тебя хранит, дитя мое.
– Спасибо, тетя, – влажные губы Ребекки скользнули по моему лбу, а старческие руки вложили в ладони оберег. Я почувствовала, как слезы закипают в глазах. Эта добрая женщина всегда была мне, как мать и я только сейчас поняла, как мне ее не хватало все эти годы. Да, я доверяла Амелии, могла считать ее своей подругой и наставницей, но пропасть, возникшая между нами, теперь горела огнем. Мне хватало лишь бросить взгляд на гувернантку, как сердце бешено начинало стучать. Возможно, это из-за того, что именно няня рассказала мне тайну рождения. А с женой священника были связаны самые лучшие и невинные воспоминания: я, маленькая девочка, бегу босыми ногами по лугам, собирая цветы, а Ребекка, недовольно ворча, зовет домой, потом усаживает на колени, рассказывает сказки, тайком водит к речке. Я прибегаю на кухню, беру душистые пироги, смеюсь, играя с поварятами, после брани родителей рыдаю на груди у Ребекки, она успокаивает, смешит… Это было потайным и самым ценным кладом, сокрытым у меня в душе. Только с кухаркой я могла смеяться, не опасаясь, что капеллан будет бранить, шутила, не слушая упреков родителей.
– Тетя, мне так тебя не хватает. Может, ты вернешься, станешь моей наставницей, а я буду, как и раньше, все тебе рассказывать? Вечерами мы будем гулять, сбегая из дворца, собирать полевые цветы. Возвращайся, пожалуйста.
Бывшая кухарка печально улыбнулась, обнажив пожелтевшие зубы: – Это невозможно, девочка моя. Начинается закат моей жизни, и я хочу провести его спокойствии и мире. Придворная суета не для меня. Виви, ты стала девушкой, но ты должна стать взрослым человеком. Держи все свои секреты и тайны в душе, никому о них не говори. Ибо даже самый преданный человек продаст за хорошее вознаграждение. Будь умницей, доченька.
– Спасибо, тетушка. Я всегда буду помнить твои драгоценные слова.
Послышались тяжелые шаги отца Бенедикта. Он, неся в руках две больших рыбины, презрительно окинул меня взглядом: – Ребекка, дай миледи одно из своих платьев. Я не допущу, чтобы в моем доме девица расхаживала в мужской одежде, – кухарка, кивая, повела меня по пыльной, ветхой лестнице на второй этаж, где находилась всего одна комната. Двери не было, висела лишь залатанная и стертая ткань. Откинув ее, тетушка завела меня в свои «покои». Ребекка порылась в старом сундуке, извлекая оттуда совершенно разные вещи: деревянный гребень, несколько простыней, разбитое зеркало, кучу платков и три потертых платья.
