– Ах, тетушка, пусть Господь даст благословение твоим драгоценным рукам. Как я соскучилась по твоим кулинарным шедеврам. Будь моя воля, я бы все это съела за один раз. Отец Бенедикт, надеюсь, вы довольны моим нарядом? – не без издевки спросила я.
Старик лишь кивнул, жестом призывая к столу. Воцарилось молчание, нарушаемое лишь слабым шепотом. Все возносили хвалу Господу, благородили за то, что Он послал хлеб насущный. Когда молитва была закончена, все приступили к завтраку. Поскольку сейчас был строгий пост, на столе стояли лишь постные блюда: вареная рыба, заправленная жареными овощами, овсяная каша, грибной суп, овощное рагу и рыбный соус.
– Отец Бенедикт, позвольте выказать вам свою просьбу, – я отложила кушанье, внимательно посмотрев на старика.
– Конечно, говорите, сударыня. Ваша просьба для меня превыше всего.
– Я отправляюсь в Оксфордшир. Но, у меня, увы, нет лошади. Вы бы могли одолжить мне кобылу?
– Не годиться девушке отправляться в такой дальний путь без охраны. И все же, если это для благого дела, я помогу вам. Мой дом слишком мал, конюшня в него не вмещается, но здесь неподалеку есть лошадиная остановка, куда приводят своих кобыл те, кто не может их содержать. За один день платят два пенни, за неделю – четырнадцать. Там коней кормят, поят, лечат. В тех стойлах простаивает и моя кобылка Звездочка. Поезжайте туда, скажите, что нужна лошадь Бенедикта Герби. Охранники там недружелюбные, и давать коня постороннему человеку могут отказаться. Надеюсь, вы знаете, что делать в таком случаи?
Я кивнула, пригубив стакан с подсоленной водой. Приятная жидкость разлилась по горлу, оставляя приятный привкус во рту. Закончив завтрак, я встала, галантно поклонившись: – Отец Бенедикт, тетя Ребекка, благодарю вас за гостеприимство.
– Куда же вы, девочка моя? Останьтесь у нас на ночь, переночуйте, а завтра утром и поедите.
– Спасибо, тетя, но солнце недавно взошло. До вечера я смогу прибыть в какую– то таверну, а завтра продолжу путь. Дорога дальняя, но легкая. Харчевни на каждом шагу. Я не хочу вас обременять, – отец Бенедикт поднялся, и что-то в его взгляде мелькнуло такое, что неприятно укололо мне взгляд: – Нет, миледи, сегодня вы останетесь у нас, – я нахмурилась, пытаясь понять выражение лица священника.
– Я, конечно, уважаю вас, но…с чего такая настойчивость? – Ребекка, кусая губы, быстро подбежала ко мне и тихо прошептала: – Прошу, останься. Когда еще в нашем скромном доме побывает сама миледи?
– Поймите, у меня мало времени. Мое исчезновение уже заметили, и я боюсь, что будет выслана погоня. Разумеется, я вернусь во дворец, но только тогда, когда закончу начатое дело. Но, если вы так хотите… Хорошо, я останусь, но только на одну ночь, – глаза кухарки заблестели, щеки покрыл яркий румянец.
– Пусть Господь даст вам долгую жизнь, мисс. Идемте, я покажу вам комнату.
Небо стало окрашиваться в лиловый оттенок, багровый диск постепенно заходил за горизонт, оставляя на воде алый отпечаток. Любуюсь вечерним пейзажем, я отпила глоток горячего вина. По телу пронеслась приятная волна, улыбка заиграла на напряженных губах. Лишь одно мучило меня: где искать ответы на непонятные вопросы? Смерти лились рекой, одно сердце переставало биться за другим, кровь обогревала все новые жертвы. Каримни и Беренгария были вдовами, к тому же, испанками. Я прокрутила в голове имена всех тех, кто мог еще иметь такие данные, и тут мое сердце упало, гулко ударившись о ребра. Королева… Испанка, и вдова принца Уэльского… Нет, я не могла допустить ее гибели… Нет… Екатерина будет жить… Вскочив, я быстрыми шагами направилась к выходу. Выйдя из комнаты, я опустилась по лестнице. В коридоре царил полумрак, лишь в углу тлела догоревшая лампада. Тишина неприятно давила на уши. Возможно, Бенедикт и Ребекка уже спят. Но я не собиралась дожидаться утра. Затушив свечку, я тихими, кошачьими шагами последовала в спальню, чтобы убедиться, что хозяева спят. Ветхая дверь скрипнула, и в тишине этот звук показался мне оглушительным.
Немного приоткрыв дверь, я заглянула в щелочку. Священник, теребя в руках четки, ходил по комнате, а на полу, сидя на коленях, рыдала Ребекка. От этой сцены мне стало не по себе.
– Подумай еще раз, Бенедикт. Это же такой грех! Господь не простит нас! – женщина дрожащими пальцами вытирала слезы, умоляюще смотря на мужа.
– Молчи, жена! Я уже все решил! Эта еврейская дрянь будет наказана! Ты только подумай, какое будущее нас ждет. Не будет ни нищеты, ни постоянных нужд. Отец Пернарий поклялся, что если эта девка будет найдена, он озолотит нас. Птичка сама запорхнула нам в клетку. Теперь стоит только дождаться утра и передать черноволосую ведьму Церкви.
– Я все понимаю, но Вивиана росла у меня на глазах, она стала для меня не просто миледи, но и близким человеком. И теперь, ради денег, мы должны продать ее, как вещь…
