Жадность сгубила русских, а греков спас все тот же таинственный, негасимый даже в воде, греческий огонь. Вдобавок на море разразился шторм, и его жертвами стали, прежде всего, легкие корабли флота Владимира. «И устроили тогда варварам истинное кровопускание, казалось, будто излившийся из рек поток крови окрасил море», ― подводит итог греческий хронист.
Владимиру с частью флота удалось бежать и благополучно добраться до Киева. Однако другого русского военачальника, Вышату, ― как сообщает Повесть временных лет, ― «схватили вместе с выброшенными на берег, и привели в Царьград, и ослепили много русских. Спустя три года, когда установился мир, отпущен был Вышата на Русь к Ярославу».
Конец правления Владимира омрачился неприятным известием: его сын, Ярослав, правивший Новгородом, отказался посылать в Киев положенную дань. Ситуация накалилась до такой степени, что Владимир собирался в поход против собственного сына, а Ярослав послал вербовщиков в Скандинавию с целью пополнить войско. Но, как высказался летописец, «Бог не дал дьяволу радости». Владимир сильно заболел и умер 15 июля 1015 г.
Конфликт между многочисленными сыновьями Владимира вызревал, видимо, давно, и потому приближенные князя пытались некоторое время скрывать факт его смерти. Полулегально тело князя доставили в церковь св. Богородицы. «Узнав об этом, сошлись люди без числа и плакали по нем ― бояре как по заступнике страны, бедные же как о своем заступнике и кормителе. И положили его в гроб мраморный, похоронили тело его, блаженного князя, с плачем».
Не зря плакала Русь по Владимиру…
Отцовское место занял Святополк и начал раздавать подарки киевлянам, желая их задобрить. Собственно, престол Святополк занял вполне законно ― по праву старшинства, но киевлянам он почему‑то не нравился. В это время большинство воинов ушло воевать с печенегами под начальством другого сына Владимира ― Бориса. Именно ему ― не старшему, но любимому сыну и хотел передать Владимир верховную власть. Бориса поддержала дружина:
– Вот у тебя отцовская дружина и войско. Пойди, сядь в Киеве на отцовском столе.
Из благородных побуждений Борис отказался от власти, которая сама шла ему в руки:
– Не подниму руки на брата своего старшего: если и отец у меня умер, то пусть этот будет мне вместо отца.
Положение Святополка было шатким, и он решил его укрепить радикальным способом. Киевский князь послал приближенных убить брата. Посланные пронзили Бориса копьями, завернули тело в шатер и на телеге привезли к Святополку. Но тут оказалось, что убиенный еще дышит, и Святополк направил двух варягов прикончить его.
На всякий случай Святополк решил избавиться от другого брата ― Глеба. События развивались стремительно, и Глеб еще не получил известий о смерти отца. К нему был отправлен гонец со словами: «Приезжай сюда поскорее, отец тебя зовет: сильно он болен».
Под Смоленском Глеб узнал истинное положение вещей: отец умер, а брат убит Святополком. Но было уже поздно, он попал в руки врагов. По их приказанию собственный повар Глеба зарезал его, «как безвинного ягненка». Тело князя выбросили «на берегу между двумя колодами, затем же, взяв его, увезли и положили его рядом с братом его Борисом в церкви святого Василия».
Мученический конец братьев потряс Русь, впоследствии церковь объявила их святыми.
Третий брат, Святослав, не стал дожидаться своей участи и решил бежать к венграм. Однако был настигнут убийцами в Карпатских горах.
Святополк вошел во вкус; он решил: «Перебью всех своих братьев и стану один владеть Русскою землею».
Следующая выбранная жертва оказалась достойным противником. Между Ярославом и Святополком началась долгая упорная война с участием иноземных войск. Последняя битва произошла спустя четыре года после смерти Владимира, ― так долго братья делили Киевский стол. «И была сеча жестокая, ― ужасается летописец, ― какой не бывало на Руси, и, за руки хватаясь, рубились, и сходились трижды, так что текла кровь по низинам». Наконец братоубийца был побежден; израненный, он бежал до тех пор, пока смерть не остановила его на границе с Польшей.
Ярославу недаром дали прозвище Мудрый. Он понимал, откуда на Руси может случиться очередной раздор, и потому оставшиеся в живых братья не получили никаких городов. Дележ наследства произошел не по русской традиции, но вполне по‑византийски. Ярослав предложил братьям искать волостей самим, ― на землях, неподвластных киевскому князю. Один из его братьев ― Мстислав ― оказался достойным наследником своего деда ― Святослава. После изрядных приключений он появился с внушительным войском на берегу Днепра, и пришлось Ярославу поделиться отцовским наследством. А потом они «начали жить мирно и в братолюбии, и затихли усобица и мятеж, и была тишина великая в стране».