Третья группа, состоящая из 12 экипажей Як-1, наиболее скоростных и маневренных, разбивалась на две подгруппы: восьми экипажам приказали ходить парами над "лаггами" на высоте 2000 метров, но обратным кругом, то есть, справа налево, а четырем экипажам - составить группу свободного маневра и находиться на высоте 3000 метров.
Бесспорно, такой боевой порядок не отвечал требованиям наступательной тактики, но ведь и роль истребителей в этом вылете заключалась не в том, чтобы перехватывать истребители противника на подходе, а в том, чтобы обеспечить безопасность работы штурмовиков, требующей полного спокойствия и ювелирной точности.
Все три группы вышли к Южной Озерейке одновременно и тотчас построили огромную, разновысотную, вращающуюся в разные стороны "карусель".
Центр нижнего круга нашей "карусели", круга штурмовиков, был сдвинут в сторону оборонительных позиций советских войск. Двигаясь по большей дуге нижнего круга экипажи "илов" находились вне досягаемости огня противника, успевали замечать цели, которые малоземельны указывали им разрывами артиллерийских снарядов и, вырвавшись на меньшую дугу, оказавшись над территорией, занятой гитлеровцами, всей мощью огня обрушивались на обнаруженные огневые точки фашистов.
Истребители И-16 в это время непрерывно пикировали на пытавшиеся стрелять "эрликоны" - вражеские противозенитные пушки калибра 20,23 миллиметра.
Ну, а "лаггам" и "якам" хватило "профессиональных" дел: с начала штурмовки не прошло и пяти минут, как в район Южной Озерейки примчалась первая четверка Ме-109.
Истребители врага шли на высоте 2000 метров. Сначала они обнаружили приметные издалека темно-зеленые "лагги", намеревались атаковать нашу группу. Однако еще на подходе фашисты поняли, что "лагги" лишь серединка предложенного им "пирога" и попытались вывернуться из неприятной ситуации, но было поздно. Пока они начали левый разворот с набором высоты, пара "яков" из "обратной карусели" бросилась в атаку, расколола четверку Ме-109 на отдельные пары, и одна из этих пар была тотчас же атакована строго в хвост парой "яков" из группы свободного маневра. Один "мессер" вспыхнул, рухнул на землю, три уцелевших бросились наутек.
Минуту-другую спустя появились еще две четверки Ме-109. Одна попыталась на высоте 3000 метров с ходу атаковать четверку "яков" из обратной "карусели", вторая же одной парой попыталась атаковать "лагги", а другой штурмовики, но была решительно отсечена: в первые же секунды боя один "мессер" был сбит, второй задымил и, теряя высоту, поплелся в сторону Анапы.
Отскочившие от "лаггов" два Ме-109 присоединились к вышедшей из боя, получившей жестокий отпор первой четверке Ме-109, и все шесть вражеских истребителей стали кружиться около нас на почтительном расстоянии, не отваживаясь приблизиться, рассчитывая, видимо, выманить на себя какого-нибудь не в меру горячего летчика. Это им не удалось. Тогда "мессеры" полезли на высоту - выжидать удобный момент для атаки при нашем отходе от цели. Но как только в эфире прозвучал голос ведущего группы штурмовиков: "Ласточка ноль-один! Я - Дрозд! Работу закончил, беру курс на базу!", все восемь истребителей Як-1 бросились в атаку 'на шестерку Ме-109, остальные группы истребителей так же перестроились, готовые атаковать противника, и гитлеровские летчики, форсировав моторы, скрылись.
Так победой встретили мы 1 Мая 1943 года. Символичной победой! Замысел врага завоевать господство в воздухе на Таманском полуострове был сорван, и в срыве этого замысла дружно участвовали все авиационные соединения нашего фронта.
ПЕРЕМЕНЫ
Овладев станицей Крымская, войска Северо-Кавказского фронта весь май и почти весь июнь вели напряженные, тяжелые бои с противником, стремились прорвать вторую полосу его обороны, именовавшуюся "Голубой линией". Атаки наземных войск иногда прекращались: готовился очередной штурм. Авиация же передышек не имела. Воздушные бои шли непрерывно и с прежним ожесточением,
Заботясь об усилении авиации фронта, высшее командование направляло к нам новые соединения и части, вооруженные самолетами Як-1, Ла-5, Пе-2, пополняло парк сражающихся частей новыми машинами, старалось возместить убыль в нашем летном составе.
Получил новые машины и 267-й ИАП. Правда, это были те же "лагги", но имеющие более мощное вооружение, чем прежде.
Новые самолеты мне не терпелось опробовать в бою. Случай для этого представился 23 мая, вот только проба оказалась для меня роковой. В десятом часу утра на аэродром Северской внезапно вышли около пятидесяти бомбардировщиков Ю-87. Появились они с востока, на высоте примерно 200 метров. Предотвратить бомбежку мы были уже не в состоянии, но вывести из-под удара хотя бы часть самолетов, чтобы затем атаковать врага, могли.
В момент появления "юнкерсов" я находился в эскадрилье капитана Черкашина. Подал команду "вылет по тревоге" и на бегу к самолету приказал комэску лететь моим ведомым, позабыв в горячке, что капитану следует руководить действиями всей эскадрильи.
