Примерно в полдень над шерпенским плацдармом появилась восьмерка "яков", которую вел капитан Юрий Тихонович Антипов. Ведомой у него была младший лейтенант Мария Ивановна Кулькина. С ними летели еще три пары. Антипов установил со мной связь. Сообщил, что видит приближающуюся к населенному пункту Кошица группу из двенадцати "фоккеров", идет в атаку.
Мы наблюдали, как стремительно бросились на врага "яки". "Фоккеры" не дотянули до позиций наших войск, торопливо сбрасывали бомбы куда попало. Задымил один, окутался пламенем другой, развалился в воздухе третий гитлеровский самолет...
- Так! Отлично! Герои? - приговаривал, щурясь, генерал-полковник Чуйков.
Выскочившие из облаков два Ме-109 рыскнули к самолету Антипова. Я предупредил капитана о появлении врага. Меня услышал не только он. Услышала и Мария Кулькина. Не медля, не колеблясь, бросилась она на врагов, открыла огонь, и "мессеры" тотчас отвернули, взмыли. Антипов был спасен. А в хвост истребителя Марии Кулькиной вышла новая пара "мессеров", так же неожиданно выскочившая из облаков, как первая.
Прикрыть Марию никто из летчиков группы не мог: они только-только выходили из атаки на "фоккеров", находились ниже "мессеров", уступали им в скорости.
И гитлеровцы сделали свое черное дело: залпом из пушек и пулеметов ведущий Ме-109 поджег машину Марии.
Самое горькое, что можно испытать на войне, это ощущение полной беспомощности, полной невозможности помочь попавшему в беду другу.
До боли в пальцах стискивал я бесполезный микрофон. В моих наушниках слышался сначала тревожный, потом злой, потом отчаянный, повысившийся до крика голос Антипова:
- Маша, прыгай!.. Под тобой свои!.. Прыгай, Маша!
Мария не слышала. Может, была тяжело ранена, может убита наповал: ее самолет падал, совершенно неуправляемый. С ВПУ мы видели, как он врезался в землю.
- Не повезло парню! - сказал генерал-полковник Чуйков.
- Женщине, - поправил я.- Это была женщина, товарищ генерал.
Командующий гвардейской армией повернулся в ту сторону, где упал самолет Кулькиной, снял фуражку...
Разыскать самолет отважной летчицы мы не могли: он упал на территории, занимаемой врагом. Самолет был обнаружен в долине Тамашлык и поднят с глубины в двенадцать метров лишь много лет спустя, в 1972 году. Нашли "як" Марии "красные следопыты" Дубоссарского района. Прах Марии Ивановны Кулькиной захоронен на кургане Славы, на том самом кургане, откуда 20 мая 1944 года генерал-полковник Чуйков руководил боем.
Долина Тамашлык решением исполкома Дубоссарского районного Совета народных депутатов переименована в Долину Марии. Именем Кулькиной названа одна из школ в городе Дубоссары и школа в городе Вольске, где училась Маша. Перед этой школой установлен бюст летчицы. Глаза ее устремлены в небо высокое, светлое, прекрасное небо Родины, за которую Маша отдала жизнь...
В конце дня 20 мая генерал-полковник Чуйков приказал мне возвращаться в свой штаб. Аналогичного приказа от полковника Кудряшова не поступало, я посмотрел на командарма озадаченно.
- Все в порядке, никаких претензий к летчикам у меня нет,- сказал Чуйков.- Просто вы сделали свое дело, помогли сковать на нашем участке значительные силы врага, а теперь понадобитесь в ином месте. Счастливо, товарищ майор. Уж мы теперь сами...
Действительно, вскоре нашу дивизию перебросили на 1-й Украинский фронт, а войска Маршала Советского Союза Ф. И. Толбухина длительное время управлялись на Днестре и шерпенском плацдарме без поддержки значительных воздушных сил. Они не позволили врагу снять с кишиневского направления ни одной дивизии, чем обеспечили в июне - августе успешные действия войск 2-го Украинского фронта на ясском направлении.
В середине июня меня пригласил командир дивизии полковник Кудряшов.
- Командир шестьсот одиннадцатого полка переведен в другое соединение. Вместо него командиром полка назначены вы. Завтра же принимайте полк.
Я, можно сказать, только-только освоился с ролью штурмана дивизии, привык к ней, не предвидел перемен в военной судьбе, и вдруг такой крутой поворот!
Впрочем, еще со времен комсомольской юности я понимал, что комсомол и партия лучше знают, где я нужен больше всего.
- Слушаюсь! - ответил я комдиву.
Объявив приказ, полковник Кудряшов проинструктировал меня, дал характеристики офицерам 611-го полка, посоветовал обратить особое внимание на укрепление дисциплины, потребовал создать в 611-м атмосферу постоянной боевой готовности, глубокого взаимного доверия между людьми и взаимной высокой требовательности.
На следующий день мы с полковником Кудряшовым вылетели на аэродром Цебриково, где базировался 611-й ИАП. Личный состав полка к нашему прибытию был построен. Начальник штаба полка майор З. Я. Морозов отдал, как полагается, рапорт, командир дивизии поздоровался с людьми и представил меня как нового командира полка.
