— Вставай, хватит валяться, завтрак остынет. Вечером дома будешь?
— Не знаю, мам. Скорей всего, что нет. Последние дни хоть погулять немного.
— Ладно, я ушла.
Толик услышал, как за ней захлопнулась входная дверь. Он снова потянулся и приподнялся. На тумбочке возле изголовья лежали книги. Он с сожалением посмотрел на свежий номер журнала «Юность». Вчера, придя с работы, только перелистал журнал, и его внимание привлекла новая повесть о молодежи. Но читать нет времени, до начала занятий в школе осталось всего ничего, а там эта чертова комиссия.
Он вздохнул, взял в руки учебник физики и начал перелистывать его. Этот материал он вроде бы знает, этот тоже, а вот этот вроде и никогда не знал или напрочь забыл.
Он прочитал параграф и с удивлением заметил, что запомнил все с первого раза. То ли умнее за лето стал, то ли соскучился по учению... Хотел прочитать еще один параграф, но в прихожей робко звякнул звонок. Толик прислушался: не ошибся ли. Но звонок снова зазвонил, на сей раз длинно, требовательно.
Толик соскочил с постели и, как был, в одних трусах, пошел к двери. Он уже взялся за вертушку замка, как вдруг шальная мысль заставила его остановиться.
«А вдруг там Мила? А я в одних трусах...»
— Кто? — дрогнувшим голосом спросил он.
— Откройте, это я, Дима, — раздался за дверью детский голос.
Толик открыл дверь — это был Сережин брат. Но в каком виде! Всклокоченный, с заплаканными глазами, рубашка выехала из штанов, на одном ботинке шнурок развязался и тянулся по полу.
— Проходи, Дементий. Что это с тобой случилось? — участливо спросил его Толик, пропуская в комнату. — Или кто обидел?
Дима переступил порог.
— Ой, Толик, беда у нас. Сережу арестовали.
— Арестовали? Как? — похолодел Толик.
Дима, не отвечая, всхлипнул и уткнулся головой в живот Толику.
Толик вспомнил угрозы Сергея в адрес любовника матери, вспомнил револьвер, холодная рукоятка которого так удобно ложилась в ладонь, вспомнил выточенный Олегом по его просьбе боек, представил себе распростертое на земле тело и кровь, вытекающую из простреленной головы, и острое чувство непоправимой вины охватило его.
— Да как же это? — выдавил он.
Дима вскинул голову.
— Мать кричит, ругается, — сквозь слезы продолжал он. — Опозорил он меня, говорит. Как, говорит, я теперь людям в глаза смотреть буду?
— А тот... Дядька? — осторожно спросил Толик.
— Он только ходит по комнатам и сопит.
«Значит, не его, — облегченно вздохнул Толик. — Тогда кого же? И за что?»
— Кого же он убил? — повторил он вслух волновавший его вопрос.
Дима удивленно взглянул на него и замотал головой.
— Да никого он не убил.
— За что же его арестовали?
— Их троих поймали в магазине на Старом базаре. В том, в котором мама работает. Они туда залезли, хотели что-то украсть, вот их и поймали. Сигнализация сработала.
— А ты откуда это знаешь?
— К нам милиционеры приходили. Обыск делали. Только ничего не нашли. Вот они и сказали.
— И... пистолет не нашли?
— А его у Сережи не было, он его кому-то отдал.
— Все-то ты, Димец, знаешь, — сказал Толик.
От сердца у него немного отлегло. По опыту дежурства в дружине он уже знал, что ранения, а тем более убийства считаются тяжелыми преступлениями. А тут кража. Вернее, даже не кража, а всего лишь попытка.
— Да-а, Димец. Конечно, плохо дело, но не так уж, чтобы очень. Будем думать, чем бы помочь. Ну а мать? Не собирается в милицию идти или еще куда?
— Никуда, говорит, просить за этого прохвоста я не пойду.
— Не пойдет? Тогда придется мне. Проходи, посиди, пока я умоюсь. Ты завтракал?
Дима отрицательно мотнул головой.
— И не умывался, — констатировал Толик. — И я тоже. Вот сейчас мы с тобой вместе и умоемся, и позавтракаем.
— Скорей бы к Сергею... — несмело сказал Дима.
— И к Сергею сходим, — заверил его Толик. — Сейчас еще рано. Тот человек, который нам нужен, с девяти часов работает. Он пока не пришел.
Про себя он уже твердо решил, что пойдет к тому старшему лейтенанту, который руководит работой их дружины. Он, наверное, может помочь и не должен отказать.
Они умылись, позавтракали и отправились в милицию.
— Ну ты домой, что ли, пока топай, — сказал Толик, когда они подошли к зданию милиции.
— А мне с тобой туда нельзя? — с надеждой спросил Дима.
Толик покачал головой.
— Ну тогда я тебя здесь подожду, — упавшим голосом сказал Дима. И он уселся на лавочку у входа.
Дежурный внимательно и, как показалось Толику, подозрительно оглядел его.
— Мне к старшему лейтенанту Краеву, — как можно спокойнее проговорил Толик.
— Он вас вызывал?
— Нет, я... Мне по делу нужно. Я из дружины.
— Фамилия? — деловито осведомился дежурный, снимая трубку с телефонного аппарата.
— Коваленков Анатолий. Из локомотивного депо.
Дежурный кивнул, нажал одну из многочисленных кнопок на телефонном пульте, стоявшем перед ним, четко доложил в трубку, выслушал ответ и сказал:
— Пройдите по лестнице на второй этаж, по коридору, вторая дверь налево, комната номер восемь.
