— Тогда поехали в столовую, — распорядился старший лейтенант, залезая в машину.
При их появлении в зале столовой за некоторыми столиками в углах подозрительно быстро опорожнились стаканы явно не с компотом и не с чаем, а из-за одного стола поднялась компания и, торопливо дожевывая на ходу, обогнув их по большой дуге, заспешила к выходу. Женщина, убирающая со столов грязную посуду, засуетилась, метнулась к одному столику, к другому, поднимая что-то с пола и пряча под фартук.
Старший лейтенант нахмурился.
— Позовите заведующую, — сказал он кассирше.
Но заведующая, словно особым чутьем почувствовала необычный визит, уже спешила к ним.
— Здравствуйте, Евгений Петрович, — еще на ходу приветствовала она старшего лейтенанта, зорко оглядывая в то же время зал, все ли в порядке.
— Вас же предупреждали, Людмила Яковлевна, — сухо ответив на ее приветствие, сказал он.
— А что? В чем дело? — всполошилась заведующая. — У нас, кажется, все в порядке.
— Вот именно, только кажется. Это вы считаете тоже порядок? — старший лейтенант указал под стол, из-за которого так поспешно удалилась при их появлении компания. Там у каждой ножки стояло по пустой бутылке.
Заведующая только глазом повела на женщину, убиравшую со столов посуду. Та мигом подскочила, и бутылки, как по волшебству, исчезли.
— Так ведь за всеми не уследишь, Евгений Петрович, — медовым голосом произнесла заведующая.
— А за всеми и не надо следить, — возразил он. — Сразу видно, зачем человек идет в столовую, кто, вот как мы, пообедать, а кто бутылку несет.
Из того, что он сказал, заведующая уловила, по ее мнению, самое главное.
— Так вы пообедать пришли! — обрадовалась она. — Тогда садитесь вон за этот столик, я прикажу, чтобы вас обслужили. Или пройдемте ко мне в кабинет...
Она сделала приглашающий жест.
— Спасибо, мы уж как-нибудь здесь, сами, — усмехнулся Евгений Петрович. — Вон уже товарищ нам несет.
Толик оглянулся и увидел, что Виктор — и когда он только успел? — уже нес на подносе шесть тарелок, лавируя между столиками. Толик метнулся ему помогать, но помощь его была уже не нужна. Виктор быстро и ловко составил тарелки на стол.
— А насчет этого, Евгений Петрович, не беспокойтесь. С этим порядок мы наведем!
Заведующая направилась в угол зала, и они услышали, как она свистящим шепотом командовала там:
— А ну, убирайтесь отсюда, пропойцы несчастные! Одни только неприятности из-за вас!
— Уходим, уходим, Яклевна, не шуми, — миролюбиво отвечал ей чей-то бас.
— Ну, положим, не одни только неприятности, — сказал Виктор, берясь за ложку, — но и некоторый доход на закусках, не говоря уже о внеплановых доходах на пустых бутылках.
— Боремся, боремся с этим, а результатов не видно, — сказал старший лейтенант. — Вот бы дружинникам за это взяться. Провести несколько рейдов по столовым, буфетам. И результаты — в газету!
— Но ведь мы на дежурство после семи часов вечера выходим, — возразил Толик, — а столовые и буфеты в это время уже не работают.
— Подумать, подумать нужно, — сказал старший лейтенант. — Может быть, договориться с администрацией, чтобы вас отпускали на часок в середине дня.
Обед они заканчивали в молчании. Толика все время мучил вопрос: сказать или не сказать Евгению Петровичу и Виктору о пистолете, который был у Сергея, а потом у Трофимова. Но, поразмыслив, он решил не говорить: ведь оба они сидели в милиции, и пистолет поэтому никому вреда причинить не мог, а вот усугубить положение Сергея — наверняка.
На стадион они приехали, когда до начала матча оставалось меньше тридцати минут. Все игроки уже переоделись и готовились выйти в поле, на разминку.
— Запаздываешь, — ворчливо сказал Костя, а Антон взглянул так сожалеючи, что Толик сразу понял его желание постоять сегодня в воротах, тем более, что и противник сегодня был не особо силен. Ромодановцы очень хорошо играли у себя дома, а вот на выезде, как говорится, раздаривали очки.
Толик быстро переоделся и выбежал на поле. Но после первых же ударов почувствовал, что с ним творится нечто необычное. Он по-прежнему видел удар и предугадывал полет мяча, но делал это с какой-то замедленной реакцией, и когда бросался на мяч, тот оказывался уже в сетке.
— Ты что, не выспался, что ли? — спросил его после очередной такой «бабочки» Костя.
Толик поднялся с земли и вышел из ворот.
— Поставь на игру Антона, — сказал он.
— Ты что? — опешил Костя, но Толик, стягивая на ходу через голову свитер, пошел в раздевалку.
Когда он, переодевшись, подошел к трибунам, игра уже началась. Болельщики узнавали его, приглашали сесть с ними рядом, некоторые спрашивали, почему в воротах Антон, а не он, но он, увидев вдали на трибуне Олега и Михаила, не отвечая на вопросы болельщиков, направился к своим друзьям.
— Ну вот, — подвигаясь на скамейке и освобождая для него место, сказал Олег, — мы специально пришли полюбоваться игрой знаменитого вратаря Анатолия Коваленкова, а он, оказывается, в глубоком запасе.
