Он моргнул. Похоже, нынешняя ночь снова обещала быть жаркой.
Джинни поднялась с дивана и подошла к нему, положила свою ладонь ему на грудь, поцеловала в губы медленно, со вкусом.
— Ты какая-то…
— Какая?
— Не знаю… заторможенная.
— Ты меня тормозишь, — сказала она с улыбкой.
— В каком смысле?
— Сегодня весь день бегала по Лондону, не успела в половину мест из тех, куда хотела успеть. Как подумаю о том, что вечером увижу тебя, так впадаю в ступор и стою как дурочка, смотрю в одну точку.
— Вот как? — он приподнял бровь.
— Да. До сих пор не могу поверить, что вернулась, наконец, насовсем, что больше не придется разлучаться надолго.
— И куда ты бегала?
— По квиддичным клубам, искала работу.
— На второй день после возвращения? Может быть, отдохнешь немного, расслабишься?
— Ага, и потеряешь форму. Ты лучше меня знаешь, Гарри, как быстро без тренировки теряются навыки ловца.
— И на что это ты намекаешь? — спросил он с шутливым вызовом. — Что я сейчас не уделаю тебя на квиддичном поле?
Она захихикала.
— Гарри, ну, честное слово, не смеши меня!
— Хочешь сказать, твой муж уже не в состоянии удержать в руках метлу? — нахмурил он брови с жуткой улыбкой и обхватил руками ее гибкую фигуру, приподнимая над полом.
— Думаю, вполне могу доверить тебе сегодня покататься на моей метле, — ответила она, продолжая хихикать, и озорство буквально светилось в ее карих глазах.
«Как же с тобой может быть легко, Джинни, — подумал он, — когда ты этого захочешь».
Он отпустил ее, и она уставилась на свою ладонь, которая до этого была прижата к его мантии.
— Ты весь пыльный, Гарри, — заметила она, растирая пыль между пальчиками, — куда-то мотался из Лондона?
— Да. Был на западе, в Девоне. Между прочим, о метлах. Пришлось полетать, и немало. И пешком находился достаточно. Так что твой Гарри еще вполне в форме, не беспокойся.
— Кто тебе сказал, что я беспокоюсь? Я же видела твое тело, ни грамма жира, даже наоборот, — она принялась щипать его за грудь и бока, вызывая жуткую щекотку, — слишком худой.
— Ах, слишком худой?!
Он не стал отбиваться, а просто поднырнул под нее, взвалил на плечо, несмотря на ее громкий визг, и пошел к лестнице, чтобы спуститься на кухню. Хотелось есть после такого дня.
Хотя он и ожидал бурной ночи, но усталость взяла свое. Его сморило после первого же оргазма, когда он, откинувшись на подушку, прикрыл веки, желая просто немного полежать и отдышаться. Спустя секунду он уже провалился в сон, как в черный колодец. Проснулся он так же резко, посреди ночи, в той же позе, что и заснул. Джинни сопела рядом, спя на животе, повернув к нему лицо и раскинув по их огромному матрасу руки и ноги, как морская звезда. Он перевернулся на бок, почувствовав, как на него снова наваливается сон, недоумевая, почему вообще проснулся. Закрыв глаза, он медленно сквозь дрему начал понимать, что чувствует себя как-то нехорошо. Внезапно он понял, что его ощущения похожи не на обычный сон, а на ту противную дурноту, которая была у него, когда он нанюхался той дряни, что оставалась на месте злополучных ритуалов. Но в этот раз он чувствовал себя таким слабым, таким неспособным хоть что-то предпринять, просто позвать на помощь, что даже его испуг был каким-то приглушенным, словно кто-то кричал из-под толщи воды. Он видел, как медленно утекает куда-то в темноту последний отголосок его сознания, прежде чем он окончательно погрузится в небытие, и неизвестно что тогда с ним может произойти, и где он после этого очнется, но вдруг что-то попало ему по лицу, и он машинально подскочил на постели, весь в поту и уставившись во мрак знакомой комнаты бешенными глазами. Сердце молотилось как пикси в тесной клетке. Рядом Джинни проворчала что-то во сне. Он взглянул на нее и понял, что, перевернувшись, она случайно попала по нему рукой, вытащив его из объятий этого странного… сна? Грёзы? Галлюцинации? Он рухнул обратно на подушку, лихорадочно размышляя, не сохранилось ли где-нибудь глубоко внутри него этой заразы, которая проникла вместе со вдохом тогда, в заросшем овраге. Или это было простое наваждение, страх, оставшийся с того неприятного случая, вынырнувший на поверхность в секунды, когда он был особенно расслаблен.
Не придя ни к какому выводу, он вновь попытался заснуть, но сделать это ему удалось на этот раз нескоро, потому что ему постоянно чудилось, что вместо дремы он вновь погружается в то — ужасное состояние, и всякий раз страх прогонял сон. В конце концов, молодой организм взял свое, и Гарри вырубился до самого утра, пока Джинни буквально не растолкала его с беззлобными издевками на тему его способности проспать не только чужие, но даже собственные похороны.
Гарри был прав относительно того, что министр не оставит вниманием прощание со Спиннет. Кингсли не просто решил посетить церемонию, он специально отвел под это отдельный зал на первом этаже, чтобы придти проститься могли не только работники Аврората, но и все, кто знал покойную или просто хотел выказать свое уважение аврору, погибшему при исполнении своих служебных обязанностей.
