Визитка (ЛП) полностью

Хватая свою подушку и стряхивая с нее пыль, я подношу ее к носу, чтобы понять, пахнет ли она моей мамой, но не могу. Вроде бы очевидно, поскольку эта комната моя, но я все равно надеялся. Прежде чем положить подушку обратно, я замечаю папин старый охотничий нож, лежавший все это время под подушкой. Странно, меня всегда учили не брать его оружие, и я не помню, что когда-либо он был в моем распоряжении.

Взяв его, я возвращаюсь в гостиную и сажусь на свою импровизированную постель на эту ночь. Взвесив его в руке, я рассматриваю его, вспоминая, как отец взял меня на охоту в первый раз. Нож, как я помню, был довольно большой, с зубчатыми краем с одной стороны и гладким с другой. Ножны из старой изношенной кожи. Этот нож он получил в наследство от своего отца. Я вытаскиваю нож из кобуры, и оттуда выпадает клочок бумаги.

Разворачиваю листок бумаги, и первое, что вижу – это пятна крови на внешних краях и почерк отца, покрывающей остальную часть листа. Я чуть не падаю в обморок, когда вижу, что записка адресована мне.

Мой любимый сын Декстер…

Сколько можно получать ранящие меня записки? С этим пора уже завязывать. Не думаю, что справлюсь еще с одной.

Я складываю письмо и пытаюсь засунуть его обратно в кобуру, но что-то останавливает меня. Я заинтригован и не хочу ничего другого, кроме как узнать, о чем он хотел мне сказать после того как совершил тот ужас. Сделав несколько глубоких вдохов, я иду в кухню и вытаскиваю бутылку виски моего отца, которую он всегда хранил в шкафу над холодильником. Не заморачиваясь стаканом, беру почти полную бутылку и возвращаюсь на диван. Устраиваюсь поудобнее и разворачиваю записку, готовясь к тому, что мир покачнется и все мое прошлое обрушится на меня.

Но ничего такого не происходит.

Мой любимый сын Декстер,

Я делаю очень большой глоток из бутылки с надеждой, что виски подействует быстро, иначе я буду не в состоянии справиться с этим. На всякий случай глотаю еще и продолжаю читать.

Если ты читаешь это письмо, это значит, что о тебе хорошо позаботились. Мне так жаль, что я не был достаточно сильным. Я не знаю, что еще сделать. Твоя мама была причиной, благодаря которой я жил, а сейчас она ушла, и я не знаю, как продолжать жить.

Она ушла, потому что ты убил ее, мудак,- подумал я про себя. Лучше, чтобы здесь не было просьбы о сочувствии, потому что он этого не заслуживает.

Мне очень жаль, сынок. Твоя мама никогда не хотела, чтобы ты узнал. Она боялась за себя, за меня, за тебя. Она думала, что сможет победить рак, но было слишком поздно. Когда ей сообщили, что ей осталось пару месяцев, она решила, что не хочет, чтобы ты увидел ее такой. Она очень сильно любила тебя, сынок. Больше, чем когда-либо любила кого-то еще.

Рак? У моей матери не было рака. Хотя, если это так, то я понимаю, почему она скрыла свою болезнь. Я имею в виду, кто бы захотел рассказывать своему маленькому ребенку, что собирается умереть? Я напрягаю мозги, пытаясь вспомнить хоть какую-нибудь деталь, которая заставит меня поверить, что ей было плохо, и я кое-что вспоминаю. Было лето… Они с отцом всегда отправляли меня ночевать к кузенам, потому что должны были уладить какие-то дела. Я никогда не спрашивал, почему я не могу пойти с ними, и отчасти это имело смысл.

Она умоляла, чтобы я положил конец ее жизни, но я не мог. Я был не достаточно силен вырвать ее из наших судеб. Каждую ночь я молился о чуде, что на следующий день она проснется здоровой, но этого так и не случилось. Ты сейчас у Томаса, и я этому рад. Я хочу, чтобы ты знал, что твоя мама – самая сильная женщина, которую я знал в своей жизни. Она сделала это ради тебя. Ты всего лишь крошечный мальчик и не поймешь, пока не станешь немного старше, но все, что она сделала – это для тебя.

Она сделала это? Она сделала что? Сделав еще один большой глоток виски, позволяю ему обжечь горло и желудок, прежде чем продолжить.