Антон повернулся к Вере. Он был красив. Интеллигентное, чувственное лицо. Если привести в порядок, то сойдёт для роли красавчика в подростковом фильме.
— Может, ты мне расскажешь? Ты сама-то уже встречалась, целовалась с кем-то? Извини…
— Нет, ничего. Это нормально, что ты интересуешься. Я много раз. Раз десять! Точнее двадцать, ага! Само получается, эти отношения. Они легко строятся, если не париться и не паниковать. Короче! — Никитина резко взмахнула рукой, ударившись пальцем о стену.
— Ой, блин! — Сжала палец свободной ладонью, чтобы уменьшить боль. — Это наказание за мое вранье, — подумала Вера.
— Прости, это из-за меня. Тебе очень больно?
Савин провел по девичьим волосам. Казалось, что это летний ветер ворвался в окно, лаская нежную кожу.
— О нет, ерунда. Я вечно обо что-то да долбанусь, — тихо пояснила она.
Парень снова погладил Веру, наклонившись к ней. Неизвестно зачем, но студентка потянулась вперёд, ближе к этому странному, но доброму человеку. Точнее к душе человека, лишённой земной грязи и пошлости.
Вера ощутила холод в области талии. Это были своеобразные объятия. Она двинулась дальше. И тут настоящие мужские губы впились в ее лицо. Стало страшно. Но волна спонтанного удовольствия захватила душу, подсказывая, что нужно делать.
Поцелуй получился страстным, долгим и крепким. Именно таким, каким должен быть первый контакт двух юных сердец.
Когда все закончилось, голова немного кружилась. Было легко, но туманно. Хотелось говорить и радоваться.
— О боже, как классно! Я даже не ожидала! — Выдохнула Вера. Ее лицо горело румянцем.
— Не ожидала? Значит я лучше тех, остальных?
— Не лучше, ты первый!
Никитина игриво улыбнулась. Хотелось провалиться на месте и одновременно летать над домами. Но тут на лице Антона появились веснушки. Они не рыжели и не чернели, а вроде светились. Словно большие блёстки из диковинной косметики.
— Значит первый, говоришь? У такой классной девушки, нет парня!?
Веснушки расширились. Волосы Антона (до этого черные и немытые) обрели лёгкое сияние.
— Погоди, постой! Что это с тобой такое?
— Ну, по ходу, я начинаю влюбляться. Душа же у меня все-таки есть…
Свет стал слишком сильным. Черты человеческого тела стирались. Вера в ужасе отскочила в сторону.
— Нет, ты горишь! Посмотри на себя! Это страшно!
— Ах! Вера, я это… Мне легко, Вера… Становится легче… Такого не было ещё никогда, — воскликнул Антон, объятый золотистым блеском с белыми просветами.
— Что с тобой? Тебе плохо?
— Я ухожу! Мне пора! Ничего не бойся, Вера. Оставайся сама собой. Это главное. Это важнее, чем кажется. Добра больше! Здесь все… из добра… Ты посмотри только…
— Господи, нет! Я ещё столько не спросила! Антон!!!
Девушка кинулась к парню. Внутри все пылало. Хотелось улететь вместе с ним. В это светлое, лёгкое измерение. Туда, где царит вечная справедливость. Где слово «человек» пишется с большой буквы. А вместо солнца сияет великая благодать.
Студентка пыталась схватить Савина, обнять его и прижать к себе, но только уткнулась в штору. Вера грубо рванула ткань. Появилось желание разорвать ее на мелкие части, выкинув в кусты под окном.
Только нашелся единственный хороший бойфренд, как все рухнуло. Конечно, она одна из единиц, видевшая призрака. Но это малое утешение для одинокой заучки.
— О, Верка, привет! А ты чего шторку хватаешь? Паука там задавить хочешь?
Громкий голос прервал мысли девушки, выкинув ее назад в мир реалий. В дверном проеме стоял отец, с ухмылкой рассматривая круглые глаза дочери. Интересно, что бы он видел, войдя на несколько минут раньше?
— Да, паука… Много паутины, пап. Одни пауки… И ничего хорошего.
— Это да, Верка! Но это к деньгам! Пойдем, поедим лучше. Я там такую рыбу купил! Ты хоть завтракала? Нет? Обед уже на носу… Вот молодежь… Даже есть нормально не могут.
В последующие несколько дней ничего не происходило. Мир спал. Считается, что такое бывает зимой, когда земля дремлет пол ледяным панцирем. Но летняя дрема — это что-то особое. Трава замедляет рост, на деревьях не появляются новые листья, старые цветы вянут, новые не спешат раскрывать бутоны.
Город становится пустынным и пыльным. Люди сидят под вентиляторами, кондиционерами. Даже в сторону пляжа идти никому не охота. И горе тому, кто в горячую пору вынужден плестись на работу.
Египетское рабство во всей красе. Только вместо тяжёлых плит для строительства сфинксов, не менее увесистые отчёты и графики продаж.
После ухода Антона Вера потеряла интерес ко всему. Замкнувшись в себе, она спала, смотрела телевизор и умирала со скуки в сети. Звонок Ларисы стал настоящим сюрпризом. Никитина даже забыла, что у нее есть подруга. Будто встреча с Савиным стёрла ей память.
Но пришлось быстро опомниться. Лора не желала ждать ни секунды. С упорством безумного носорога, она тянула Никитину на прогулку.
Нацепив бриджи не по размеру и старую футболку, Вера отправилась в сторону многоэтажек. Из своего муравейника вышла Лора. Она не изменяла яркому стилю. Две лёгкие полоски ткани прикрывали интимные места, выставляя наружу все, что только возможно.
