Он послушно зажмурился и, услышав шорох платья, представил, как Соня принимает наиболее выгодную позу, чтобы своей неотразимостью окончательно его покорить, или, того хуже, извлекает из анналов какой-нибудь вычурный сувенир, типа массивного портсигара или, наоборот, миниатюрного медальона с надписью "Любимому от Сони, на вечную память". Роберт не считал себя новичком в делах амурных и обычно именно он первым проявлял инициативу, хотя обратная ситуация тоже имела свои плюсы.
- Можно открывать.
Роберт постарался придать лицу удивленно-восхищенное выражение и открыл глаза. Однако вместо чего-то необыкновенного он увидел простой и безыскусный маленький газовый баллончик, который тут же испустил струю слезоточивой вони прямо ему в лицо. Он закашлялся и попытался вскочить, но Соня крепко держала его за галстук. Тогда он принялся дубасить воздух перед собой в надежде, что хотя бы один удар достигнет цели. Она ловко увертывалась, и Роберт решил сменить тактику: он оперся рукой о палубу и попытался провести подсечку, но вдруг почувствовал, что висит в воздухе и его могучая партнерша по несостоявшемуся флирту держит его одной рукой за шею, а другой за ногу.
Он только успел услышать, как она крякнула от натуги, и в следующий момент уже летел за борт, нелепо болтая ногами. Плеск воды не заглушил последних слов Сони - перегнувшись через поручни, она помахала ему рукой.
- Прощай, мудак, - и произнесла она это не на языке Шекспира, а на великом и могучем языке Тургенева, Добролюбова, Чернышевского. Вслед за этим взревел мотор и "SONYA" удалилась в неизвестном направлении.
Роберт попробовал промыть глаза, но соленая вода не принесла облегчения - он окончательно ослеп. "Спасение утопающих - дело рук самих утопающих", - он отчаянно заработал руками, искренне надеясь, что плывет к берегу, а не от него.
Вдруг рев мотора стал приближаться, причем создавалось полное впечатление, что с двух разных сторон. "Сейчас она меня выловит и будет любить долго и страстно". Но где-то рядом зазвучал такой знакомый голос Наташи:
- Держи! - и что-то, судя по звуку деревянное, упало ему на голову.
Балеарские острова. 8 апреля
Наташа торопилась, как могла, но не тащить же с собой мешок фишек?
Пока она обменяла их, пока выскочила на улицу, Роберт со своей спутницей были уже далеко. Они стояли на палубе небольшой яхты и уплывали в открытое море. Однако ходить по воде, как известно, дано не всем, и, больше беспокоясь не о том, что Роберт предпочел ей другую, а скорее о том, что ее гнев перегорит, пока они вернутся из своего романтического путешествия, Наташа бросилась на поиски подходящего плавсредства. Но вокруг не было ничего, кроме рыбачьих лодок. Не долго думая, она запрыгнула в одну из них, хозяин которой только что вернулся с промысла и перегружал улов в тачку на причале.
Черный от загара рыбак на минуту оставил в покое ящик с рыбой.
- Que, guapa?*
*Что, красавица? (исп.)
- Он приветливо помахал ей рукой, не подозревая, что она собирается натурально угнать его катер.
- Понимаете, мне нужна ваша лодка, буквально на несколько минут. - Наташа подбиралась к мотору.
- Que, va!*
*Вот еще! (исп.)
- Хозяин подошел ближе. Он, может, и понимал по-русски, но отвечать продолжал на родном языке.
- Я обязательно верну. - Она уже взялась за тросик стартера.
- Deja,*
*Отойди (исп.).
- предупредил рыбак, но, видя, что девушка и не собирается его слушать, добавил довольно грозно: - Ya iras, mujer!*
*Ты уйдешь, женщина! (исп.)
- Он схватил швартовый канат с намерением примотать его покрепче, а потом вплотную заняться наглой сумасшедшей девчонкой. Но Наташа отвлекла его внимание хрустом четырех стодолларовых купюр, и он пошел на хруст, как мышь на запах сыра.
Однако, став обладателем такой суммы, он довольно трезво рассудил: почему бы не потребовать больше? Не отпуская швартовый, он только открыл было рот, чтобы попросить столько же по возвращении, как оказался в воде, причем вместе с деньгами. Наташа, справедливо полагая, что платы за прокат хватит на приобретение новой лодки, сочла инцидент исчерпанным и, включив двигатель, взяла курс на маячившую вдалеке яхту с ее неверным другом на борту.
Наказанный за жадность, хозяин лодки с трудом выбрался на причал и, обтекая, наблюдал витиеватую траекторию, которую выписывал его катер, наводя страх на припозднившихся любителей водных лыж.
- Tonto!*
*Дурень! (исп.)
- обругал он себя. - Me cago en su puta madre! Hijo de la gran puta!*
*Испанское ругательство.
- Но зеленые купюры в руке его немного успокоили. Деньги, отсырев, перестали хрустеть, но не перестали быть деньгами…
На катере нашелся бинокль, и Наташа имела возможность созерцать, что происходило с ее незадачливым товарищем, во всех подробностях. Первая реакция была: сам виноват, тоже мне Казанова доморощенный! Однако, видя, что Роберту действительно угрожает опасность, она сменила гнев на милость и поспешила на помощь.
