Вкус Дружбы полностью

— Вот именно, — хихикала я. — Он ужасно рисует. А я уже почти закончила.

— Правда? Можно посмотреть?

— Да, конечно! Только осторожно, краска для ткани сохнет долго, и отмыть ее очень трудно.

— Вау! — воскликнула Нами. — Получилось очень круто!

— Спасибо, — сказала я, встав с пола и сев за свой стол. — Пусть пока подсохнет, потом попрошу Усоппа нарисовать точно такой же на парусе.

— Понятно, — улыбалась Нами, потом, взглянув на мой стол, заметила огромный альбом, который я недавно купила, но так и не использовала. — Что это? Книга?

— Нет. Это альбом.

— И что ты будешь в нем рисовать? Новые места?

— Были такие мысли, но потом ко мне пришла идея получше, — девушка с любопытством посмотрела на меня, явно ожидая продолжения. — Это будет что-то вроде моего дневника с картинками о наших приключениях.

— О, что-то вроде судового журнала, — предположила Нами.

— Возможно, только я буду мало писать и больше рисовать.

— И что же ты нарисуешь в первую очередь?

Я задумалась.

— Нашу команду! И начну, пожалуй, с тебя, раз ты рядом. Не против?

— Нет, — улыбнулась она. — Рисуй.

Достав карандаш, я раскрыла альбом и стала делать пометки. Сначала общие контуры, чтобы знать, где и что должно быть. Чуть позже перешла к деталям, в особенности то, что касается лица, так как каждый художник знает, что ни одна модель долго не сможет держать одну и ту же позу и одно и то же выражение лица. И если с позой проще будет, так как ее можно вернуть в исходное положение, то с лицом не все так просто.

Скажи человеку: «Не улыбайся», — и его тут же потянет улыбнуться, или попросите не моргать, так у человека аж нервный тик начаться может. Все это из-за психологических барьеров, которые так и тянет нарушить, если о них прямо напоминают.

Именно поэтому художнику важно иметь хорошую память. Каждую секунду может все измениться.

— Все, — сказала я Нами. — Можешь расслабиться. Осталось поработать с красками, а для этого мне не обязательно смотреть на модель.

— Вот как? Хорошо. Можно посмотреть?

— Да, конечно.

Нами обошла меня со спины и посмотрела на мою работу.

— Ого, — восхищенно произнесла она. — Я не ожидала, что будет так реалистично.

— Спасибо, ну, а теперь….

Неожиданно нас прервал громкий, оглушительный смех Зоро, что доносился из мужской каюты. Он смеялся, как одержимый, и это немного настораживало.

— Чего это он? — спросила Нами, но, как и я, не двинулась с места.

Следом за смехом Зоро послышался звонкий смех Луффи.

— Да что там у них такого веселого? — уже нервничала Нами.

— Пошли, узнаем, — предложила я, но не успели мы и шагу сделать, как эти весельчаки буквально ворвались к нам в каюту, причем продолжая смеяться до слез.

— Да что с вами? — злилась Нами. — Вы что пьяны?

— Вы… вы… ха-ха-ха! Вы должны это видеть! — смеясь, проговорил Луффи. — Зоро, покажи им.

Зоро, все так же смеясь, протянул Нами какие-то листы бумаги. Однако, мне одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что это листовки с разыскиваемыми преступниками. И та, что так позабавила парней, была сверху.

— Что там? — спросила я, не видя подробностей.

— Это точно? — спросила Нами. — Но… но это же ошибка!

И тут она тоже начала хихикать. Сначала неуверенно, потом еле сдерживаясь, а затем ее словно прорвало. Парни, которые до этого успокоились, взорвались очередным хохотом, еле как стоя на ногах. Позади них стояли озадаченные Усопп, Ёсаку и Джонни. Похоже, они тоже не понимали, в чем дело.

Наконец-то листовки дошли и до моих рук.

Сначала я не понимала, над чем они смеются. На листовке не было фотографии, а был ужасно, просто безобразно нарисованный портрет какого-то бородатого мужика в точно таких же очках, от каких я недавно избавилась. Его черные волосы и борода разлетались в разные стороны, что выглядело вполне угрожающе. Столкнись я с таким чудищем — бежала бы со всех ног.

За его голову давали 500 000 белли. Не много-не мало, а даже такой суммы у меня нет.

Снизу также была статья о том, где его видели в последний раз, и было это около недели назад в Орандж-Тауне. Как раз в то время там были и мы. Как хорошо, что мы с ним не столкнулись. Опасный, наверное, тип.

Тут так же сказаны его основные приметы: «Может вызывать огромные порывы ветра из рук». Его даже так и назвали — «Ураганные руки».

— И что тут смешного? — не понимала я.

— До тебя еще не дошло? — смеялся Зоро. — Это ты!

— Чего? — не поняла я. — С чего ты взял? Это не могу быть я.

— Прости, Зозо, — сказала Нами, вытирая глаза от слез. — Но это правда ты. Тут все написано: время, место, способности. Ты выступила против дозорных, они не могли оставить все просто так.

Я снова вгляделась в портрет. Единственное, что из него действительно похоже, так это только те ужасные очки, от которых я уже давно избавилась.

— Какого…? — начинала злиться я, и моя реакция заставила Зоро снова начать смеяться. — Да это же не я! Я совсем тут на себя не похожа! И что значит «пол: мужской»? Я женщина! ЖЕНЩИНА! А борода? Откуда они ее увидели вообще? Да и еще такая огромная!