– Не бойся, я тебя не ударю, – сказала я. Но могла бы ударить.
Вошел Даниэль, и Фридрик примолк. Меня трясло от гнева. Я ненавидела Фридрика. Ненавидела его прыщавое лицо, раскрасневшееся от холода. Ненавидела голубые глаза и жесткие светлые ресницы. Ненавидела его пронзительный голос, запах конского навоза, которым от него вечно несло, его постоянные визиты.
– Поезжай домой, Фридрик, – первым нарушил молчание Даниэль.
– Близится снежная буря.
– И поделом тебе, – бросила я, вдруг почувствовав глубокую благодарность к Даниэлю за то, что он появился так вовремя.
– Никуда я не поеду, – объявил Фридрик и вновь уселся рядом с Сиггой, жестом защитника обхватив ее за плечи.
– Он сказал правду, да? – шепотом спросил у меня Даниэль. – Натан спал с вами обеими? – Он помотал головой. – Это же грех.
– Фридрик убил нескольких овец.
– Что? Здесь?
– Думаю, он прошлой ночью или рано поутру увел по меньшей мере двух овец в Катадалюр и там прикончил.
– Натан его убьет!
– Не убьет, если Фридрик его опередит, – сказала я. – Он вне себя.
Даниэль провел ладонями по волосам и окинул взглядом парочку, сидевшую на кровати.
– Фридрик – болван и ублюдок, – со вздохом проговорил он. – Я потолкую с ним, когда он остынет.
Натан вернулся в Идлугастадир три дня спустя. Когда он появился, Фридрика на хуторе не было. Не представляю, что произошло бы, если бы они столкнулись. Разумеется, Натан отнюдь не пришел в восторг, узнав о помолвке Фридрика и Сигги. Эту новость ему сообщила я. Сигга, едва заслышав знакомый голос во дворе, поспешила укрыться в кладовой.
– Вас нельзя оставить одних без того, чтобы на нашу голову не свалилось какое-нибудь несчастье.
– Натан, это вряд ли можно назвать несчастьем. Ты принял у Фридрика деньги за согласие на его брак с Сиггой, и тебе следовало понять, к чему это приведет.
– А ты, уж верно, прыгаешь от радости, – проворчал он.
– Я? Какое отношение все это имеет ко мне?
– Но ведь ты же всю осень прилежно играла роль свахи.
Натан расседлал лошадь, и я протянула руку за уздой.
– Ничего подобного я не делала.
– Представляю, как вы все тут празднуете это событие.
– Нет. Даже Сигга, по-моему, в растерянности.
Натан повернулся, чтобы оказаться лицом к лицу со мной, и поднял бровь:
– В самом деле?
Я кивнула.
– Фридрик от счастья едва из штанов не выпрыгивает, но у Сигги что-то радости незаметно.
Тогда Натан улыбнулся и покачал головой.
– Вот ведь парочка юных обалдуев.
С этими словами он взял у меня из рук узду и потник, положил их на снег. Лицо его было серьезно.
– Агнес, – сказал он, – моя Агнес, я должен попросить у тебя прощения. Я был неправ, когда ударил тебя.
Я ничего не ответила, но не стала сопротивляться, когда он взял меня за руку.
– Я разговаривал с Вормом, и он считает, что я умом подвинулся. Слишком много путешествую по сырости. Эти сны… – Голос Натана дрогнул, прервался. – Все мы причинили друг другу немало боли. Я был не в себе.
Он отпустил мою руку, поднял со снега узду и потник.
– Вот, – сказал он, вручая их мне, – отнеси на место, а потом вместе пойдем в дом.
Я повернулась, чтобы уйти, но Натан удержал меня.
– Агнес, – проговорил он негромко и мягко, – я рад тебя видеть.
Той ночью огонь прежнего желания вспыхнул в нас с новой силой. И когда мы проснулись в темноте зимнего дня, меня переполняло счастье от сознания того, что Натан всю ночь проспал рядом со мной. Если Сигга или Даниэль, проснувшись, обнаружили, что мы с Натаном спим в одной постели, говорить об этом они не стали. Я сняла с кровати Натана одеяла и сложила их в изножье своей собственной постели.
Маргрьет принесла из молочни еще одну миску молока. Ветер снаружи дул с такой силой, что отчетливо был слышен глухой стон.
Агнес наклонилась к очагу, поворошила кочергой раскаленные угли.
– Кизяка подбросить или торфа? – спросила она.
Маргрьет указала на кизяк.
– Продолжай. Пока мы здесь сидим, вполне можно поддерживать огонь.
– На чем я остановилась?
– Ты говорила, что Фридрик сделал предложение Сигге.
Маргрьет аккуратно налила в котелок молока. Струя зашипела, коснувшись раскаленного металла.
– После того как Сигга согласилась стать женой Фридрика, она очень боялась встречи с Натаном. Она спряталась в кладовой, но Натан отыскал ее. Позднее Сигга передала мне слова Натана: дескать, он вел себя неразумно, поскольку был ослеплен собственной неприязнью к Фридрику. Он дал Сигге благословение на брак и прибавил, что если она хочет стать женой сопляка без достойного имени и без гроша в кармане, то это ее право. Мне Натан сказал, что не станет мешать двоим щенятам играть друг с другом.
Я подумала, что Натан, вполне вероятно, осознал: если Сигга выйдет замуж за Фридрика, ему больше не придется сталкиваться с этим мальчишкой. Не придется беспокоиться за свои деньги, спрятанные на хуторе.
