Я смотрю на ладонь девушки, не предпринимая и малейшей попытки дотронуться до нее. Я знаю о Колеснице Торбена только то, что она позволяет мгновенно переместиться из одного места в другое, но у меня возникает такое чувство, что, если прикоснусь к Мэрибет, устройство активируется. Часть меня хочет, чтобы это случилось, хочет позволить ей отвести меня в безопасное место. Но другая часть меня с подозрением напрягается. Возможно, все это из-за Торбена, который снова зовет меня по имени.
Мэрибет стискивает зубы.
– Почему ты работаешь с ним, Астрид? Королева послала этого мужчину убить тебя.
– Так и есть, но… он этого не сделал.
Мой аргумент звучит неубедительно, и я это знаю.
– Он все равно это сделает. Ему нужно выполнить условия сделки. Не знаю, почему он медлит, но тебе и самой известно, что именно так он и поступит.
Я прикусываю нижнюю губу. Торбен сам в этом признавался. Даже не раз. И все же за его грубоватым поведением скрывается что-то еще. Возможно, этому мужчине просто сложно признать, что какая-то его часть верит мне. Та часть, которая стремится доказать мою невиновность. К тому же у Охотника имеются средства, способные помочь мне очистить собственное имя. Он обладает достаточным влиянием, чтобы, как только мы найдем доказательства, довести мое дело до Совета Альфы. В данный момент этот план вызывает у меня приступ паники. У нас с Торбеном осталось меньше двух недель, чтобы собрать необходимые доказательства. Предполагалось, что эта дуэль приблизит нас к цели. Предполагалось, что это сражение позволит мне доказать причастность королевы к смерти моего отца. Но я ошибалась. Вместо этого случилось противостояние другого рода. Препятствие, невольно созданное благими намерениями моего друга. Теперь каждая пролетающая секунда кажется потраченной впустую.
– Мэрибет, это трудно объяснить, – говорю я. – Охотник помогает доказать мою невиновность.
– Ему нельзя доверять, – заявляет она.
Может быть, Мэрибет права. Может, я неправильно истолковала моменты, когда Торбен был со мной мягок. Его случайные признания в том, что он верит мне.
Мэрибет снова протягивает руку.
– Позволь мне спасти тебя, Астрид.
Возможно, мне следует к ней прислушаться. Возможно, следует позволить ей увести меня подальше от Охотника, подальше от любого места, где он может нас найти. Тогда мне придется прятаться только до семнадцатого числа – дня, когда нарушенная сделка унесет его жизнь.
От этой мысли у меня сжимается сердце, но я напоминаю себе, что, если мы не докажем вину моей мачехи, умру я.
Мэрибет делает шаг вперед и тянется к моему запястью.
Я снова смотрю на серебряный диск в ее руке. Прежде чем девушка успевает прикоснуться ко мне, я отступаю.
– Куда ты собираешься меня отвезти?
– В какое-нибудь безопасное место.
– Скажи, куда именно.
Ее взгляд устремляется к арке, за которой стоит наблюдающий за нами Торбен. Мэрибет понижает голос.
– Если произнесу вслух, он услышит.
– Здесь он не может нас слышать. Скажи, куда ты меня отвезешь, или я останусь здесь.
– Я могу только уверить тебя, что там безопасно. – С каждым словом ее голос дрожит все сильнее.
– Ты планируешь отвезти меня в Весеннее королевство?
Мэрибет бледнеет, но ничего не говорит.
Я смотрю на нее с такой подозрительностью, что мои глаза превращаются в щелки.
– Во дворец Фейрвезер?
И снова Мэрибет не отвечает.
У меня волосы на затылке встают дыбом, когда я смотрю, как дрожит моя подруга.
Когда я задаю свой следующий вопрос, мое горло кажется таким же сухим, как песок под моими ногами.
– Мэрибет, ты работаешь на королеву Трис?
Она открывает рот, замерев в такой позе на несколько секунд. Затем издает сдавленный стон и кричит:
– Я не могу сказать!
Кровь в моих жилах становится ледяной, как и мой тон.
– Это королева Трис убила моего отца?
Слезы выступают на глазах моей горничной. Опустив подбородок, она качает головой.
Я не уверена, стоит ли ей верить.
– Ты знаешь, кто его убил?
Мэрибет нервно сглатывает. Когда она начинает говорить, ее голос звучит тихо. Слабо.
– Я не помню, как сделала это.
Глядя на нее, я моргаю, силясь понять, что именно она хочет сказать. Правда пронзает мое сердце, как железный клинок.
– Мэрибет… это ты убила его? Ты добавила яд в мой пирог?
Она больше не в состоянии сдерживать слезы, которые теперь струятся по ее щекам. Голос Мэрибет срывается от рыданий.
– Я этого не помню. Хотя в любом случае у меня не было другого выбора.
От ярости, пронзающей мое тело, у меня закипает кровь.
– Что значит, у тебя не было другого выбора?
Мэрибет падает на колени.
– Я назвала ей свое настоящее имя.
На трибунах слышится волна вздохов, за которой следует полная тишина.
