Мой взгляд останавливается на флаконе. Паника подступает к моему горлу. Я не могу позволить ей разбить его. Это последняя настойка, что у меня осталась, и я до сих пор не придумала, как приготовить новую порцию. Но я ни за что не вернусь с Мэрибэт в Весеннее королевство, даже если там имеются все необходимые ингредиенты.
Уже более миролюбиво Мэрибет продолжает:
– Пойдем со мной. Там у тебя будет неограниченный доступ к пурпурному малусу. Тебе больше никогда не придется чувствовать боль.
Я делаю шаг вперед, но Мэрибет поднимает руку выше.
– Сначала брось нож.
Я раскрываю ладонь, и мое нелепое оружие с грохотом падает на пол у моих ног. От облегчения плечи Мэрибет расслабляются. Она направляется ко мне, но я продолжаю пристально смотреть на настойку. Пусть я не собираюсь идти с ней, но я также не позволю разбить мой флакон. Я буду бороться с Мэрибет, если понадобится. Буду бить ее, царапать, делать все, что смогу…
Снова вспыхивает свет, который ослепил меня на арене. Мой желудок закручивается узлом. Свечение – признак того, что устройство активировано. Если сейчас Мэрибет прикоснется ко мне, то точно заберет с собой. Теперь я не смогу заполучить свой флакон обратно. Теперь, из-за света, я даже не вижу, где он.
Воздух пронзает звук ломающейся древесины. Я вздрагиваю и поворачиваюсь, чтобы увидеть его источник. Свет от Колесницы мгновенно гаснет, показывая стоящего в дверном проеме Торбена. Одна из деревянных дверей болтается на петлях. Все еще окровавленная после драки с Хелоди одежда делает его воплощением чистой ярости. Охотник входит в комнату. Его грудь вздымается, опущенные по швам руки сжаты в кулаки.
– Ты ранена?
Его взгляд прикован к Мэрибет, но я знаю, что вопрос адресован мне.
– Нет, – с трудом произношу я, – но у нее мой…
Торбен бросается к девушке. Всхлипнув, Мэрибет швыряет в него мой флакон и поспешно отступает в другой конец комнаты. Я подскакиваю к емкости, у меня сердце уходит в пятки. В очередной раз вспыхивает ослепительный свет. Звук бьющегося стекла достигает моих ушей как раз в тот момент, когда в меня врезается что-то твердое.
Когда свет гаснет, я не вижу ничего, кроме Торбена. Должно быть, именно в него я и врезалась. В спешке пытаясь отодвинуться от него, я спотыкаюсь, но охотник за головами помогает мне удержаться на ногах.
– Она ушла, – произносит Торбен сквозь сжатые зубы.
Я оглядываюсь по сторонам, но не в поисках Мэрибет.
Я замечаю осколки стекла и рубиновую жидкость, растекающуюся по полу под ними.
Моя настойка…
Она… О, нет! Что же мне теперь делать?
Словно в ответ, мое горе возвращается, поглощая меня целиком.
Следующее, что я помню: я моргаю, стараясь привыкнуть к бледному утреннему свету. Странный грохочущий импульс проходит по моему телу. Мой лоб прижат к холодному стеклу, по другую сторону которого проносится размытое пятно бесконечных песчаных дюн, освещенных сиянием восходящего солнца. Резко выпрямляясь, я отталкиваюсь от стекла.
– Где это я? – Как только я произношу это, мой взгляд падает на Охотника.
– В поезде, – отвечает он. Мужчина расположился на мягкой скамейке напротив меня, закинув одну ногу на колено. Он сосредоточен на одной из страниц газеты, которую читает.
Я снова осматриваюсь, отмечая маленькую закрытую комнату, в которой мы находимся, тонкую раздвижную дверь напротив окна и ритмичный шум колес. Переводя взгляд обратно на Торбена, я спрашиваю:
– А почему мы в поезде? Куда мы направляемся?
С усталым вздохом он складывает газету и бросает на меня раздраженный взгляд.
– Мы направляемся в Весеннее королевство.
– Ты отведешь меня к королеве? – Я уже приподнимаюсь со своего места, но понимаю, что мне некуда бежать. Более того, от столь резкого движения у меня начинает кружиться голова. Боль пульсирует в моих висках и под веками. Я опускаюсь на место и закрываю глаза, борясь с приступом головокружения.
Голос Торбена прорывается сквозь хаос паники и боли.
– Не поведу я тебя к мачехе.
Я открываю глаза.
– Тогда зачем мы едем в Весеннее королевство?
Он потирает переносицу.
– Я объяснял тебе это около полудюжины раз.
Я хмурюсь. О чем это он? Ничего он мне не объяснял. Последнее, что я помню…
Поединок между Торбеном и Хелоди воспроизводится в моем сознании с предельной ясностью, но последующие образы окутаны облаком ужаса.
Я заставляю воспоминания о моей стычке с Мэрибет пронестись мимо, не давая себе возможности зацикливаться на них. После чего нахожу последнее ясное воспоминание.
Я помню, как стояла на коленях, рыдая над осколками флакона с настойкой, над рубиновой жидкостью, быстро растекающейся по полу из обсидианового мрамора.
Почему после этого я ничего не помню?
Еще один укол боли пульсирует в моем виске, и я снова закрываю глаза. Именно тогда я вижу мимолетный образ того, как отчаянно пытаюсь зачерпнуть испорченную настойку в сложенные чашечкой ладони и влить ее в рот. Когда это не сработало, я…
Я слизнула яд с кончиков пальцев.
Ад цветущий. Не очень-то красиво получилось.
