Вкус крови полностью

– Тебе так кажется? Это что, шутка такая? Если да, то тебе придется целую неделю патрулировать город в паре с констеблем Марфином и платить за его луковые баджи[145].

– Я не шучу, Диана.

– Боже, но твой голос совсем не похож на голос человека, которого ранили! Дай я взгляну, – с этими словами девушка достала из кармана фонарь и направила его луч на грудь Купера. – Где у тебя болит?

Левой рукой констебль расстегнул свое непромокаемое пальто и раскрыл его полы.

– Где-то здесь. Я чувствую…

– Не дотрагивайся!

– А в чем дело?

Очень осторожно Фрай раскрыла пальто, пользуясь при этом фонарем. Потом направила луч фонаря так, что Бен смог увидеть торчащую рукоятку.

– Это напоминает мне рукоятку штыка, – пробормотала сержант.

– Слава богу, что он прошел мимо!

– Он не прошел мимо, – возразила Диана. – У тебя идет кровь. Я вызываю «Скорую».

– Нет, он прошел мимо.

Фрай посветила фонарем на кровь, скопившуюся на снегу.

– Теперь ты мне веришь, Бен? Ты истекаешь кровью.

– Нет, это кролик, – объяснил Купер.

– Ты это о чем? – Девушка посмотрела на него так, как будто у него начался бред.

– В моем браконьерском кармане лежит кролик. Мне дал его Джордж Малкин.

– Ты придуриваешься?..

– Правда, – голос Купера дрожал, но он рассмеялся от облегчения. – Лезвие штыка прошло аккурат сквозь кролика. А его конец пригвоздил пальто к воротам, после того как проколол внутренности животного. Малкин сказал, что кролик очень свежий, и не соврал.

– И ты уверен, что не ранен?

Бен печально рассматривал порез, оставленный на пальто лезвием, которое преодолело несколько дюймов плоти и костей и застряло в гаражных воротах.

– Это пальто стоит целое состояние, – произнес он.

– Если только единственной раной, которую тебе нанесли, будет дыра в твоем бюджете, а не в животе, то бог с ним!

– Нет, со мной всё в порядке.

– Тогда снимай пальто, и мы отнесем все это экспертам. Одному богу известно, как мы сможем объяснить присутствие кролика.

– Если б я от него отказался, это выглядело бы грубо, Диана. А кроме того, я за него заплатил. Так что это вовсе не подарок.

– А пары фазанов у тебя в брюках случайно нет?

– Нет, – ответил Купер. – Но я тоже рад тебя видеть.

Не успели Питер и Грейс Лукаш забраться в постель тем вечером, как начали спорить. Причина спора была настолько тривиальной, что позже Грейс так и не смогла ее вспомнить. Может быть, это был цвет новых обоев, а может, они не могли договориться о том, смогут ли позволить себе отпуск в Португалии в этом году.

Однако тон спора изменился после того, как Питер попросил жену не канючить, потому что у него есть гораздо более серьезные проблемы.

Миссис Лукаш посмотрела на мужа, лежавшего рядом с ней в кровати. Лицо он повернул к ней, но оно оставалось в тени – его лампа была у него за спиной, а свою женщина уже выключила, сняв очки для чтения. Лицо Питера было слишком близко от нее и в то же время слишком размыто в тени, и поэтому она не видела его выражения. Глаза его были открыты, но Грейс чувствовала, что на лице у него непроницаемая маска. Она дотронулась до руки мужа и почувствовала, насколько напряжены его мускулы.

– Что с тобой? – спросила миссис Лукаш.

– Ничего.

– Я же чувствую, что что-то произошло!

– Ничего не произошло. О чем ты?

– Расскажи, Питер.

– Оставь меня в покое. Я устал.

Мужчина перекатился на спину и опустил затылок на подушку с такой силой, как будто хотел добиться от нее беспрекословного подчинения. Теперь Грейс видела его профиль на фоне круга света от прикроватной лампы. Его лицо было решительным и сердитым. Такое его выражение больше всего напоминало миссис Лукаш отца Питера, Зигмунда, которого она все еще считала настоящим бойцом. Та же несгибаемая решительность была видна и на лице ее мужа. Решительность и непримиримая ненависть.

– Приезд канадки сюда расстроил тебя, правда? – спросила Грейс.

– Это все пустое.

– Она ведь не хотела уходить, да?

– Мне кажется, что я ясно выразил свою мысль.

– А вот с полицейским получилось странно, правда? По крайней мере, мне его приход показался странным, а тебе?

Питер ничего не ответил. Наблюдая за мужем, Грейс внезапно почувствовала приступ раздражения.

– Почему ты не хочешь поговорить со мной? – поинтересовалась она.

– Да, это было странно, – вздохнул Лукаш. – Странно, что он уже встречался с нею до нас. Странно, что она рассказала ему о цели своего приезда. Все это было очень странно. Но, с другой стороны, ты же сама первая пригласила его в наш дом.

– Значит, это я во всем виновата?

– Я этого не говорил.

– Но ты об этом подумал. И дуешься, потому что считаешь меня кругом виноватой.

– Вовсе нет.

– А ведь я только позвонила в полицию из-за этого описания умершего мужчины.

– Я знаю. Именно это ты и сделала.

Теперь уже пришла очередь Грейс повернуться на спину. Она уставилась в потолок, ничего не видя перед собой, кроме теней. Женщина молчала, ожидая, когда заговорит ее супруг. Она не была уверена, что он соизволит это сделать, и в то же время страстно желала, чтобы он тоже почувствовал, как ей больно.

– Ты сделала это из-за Эндрю, – произнес Питер.