Вкус крови полностью

– Это значит, что я подозревала, кто он. Мне никто ничего не говорит, но в том, что касается моей семьи, я сама способна сложить два и два. Вот я и решила, что он или полицейский, или кто-нибудь похуже.

– Похуже? – Фрай взглянула на Марфина и слегка улыбнулась. – А разве может быть кто-то «похуже»?

– Конечно, – ответила Грейс. – Я думаю, что есть люди, которые хотели бы причинить Эндрю зло.

– Почему?

– Я уже давно беспокоюсь об Эндрю. Вы знаете, что мы не видели его почти пять лет, после того как он уехал в Лондон?

– Как я понимаю, у вас были разногласия насчет его свадьбы.

– Да, но не только это. Он всегда старался скрыть подробности своей жизни и работы. Может быть, никто другой этого и не заметил бы. Например, Питер. Но я мать Эндрю – и логика мне не нужна. Я стала понимать, что он ввязался во что-то опасное. Питер сказал мне, что я говорю глупости. – Грейс играла со спицами своего колеса, наблюдая за тем, как Фрай записывает ее слова. – А потом Эндрю объявился в Идендейле через несколько дней после Нового года и опять старался скрыть причины своего приезда. Сказал только, что у него дела в нашем районе, и я ему поверила. Но беспокойство о том, что это могут быть за дела, меня так и не оставляло.

– Как вы думаете, они были как-то связаны с портсигаром? – уточнила Фрай.

– Думаю, да. Именно по этому поводу он спорил с Зигмундом в то воскресенье. Я была рада, что Питера нет дома. Эндрю говорил что-то о лояльности, и именно тогда Зигмунд действительно разозлился. Мне даже показалось, что у него будет сердечный приступ. Он кричал по-польски, а после этого Эндрю исчез.

– А вы знаете, что так разозлило вашего свекра?

– Вы должны понимать, что было время облаток, – кивнула миссис Лукаш. – Время прощения и примирения. Это очень важно для Зигмунда. Мы все знаем, что это последние облатки в его жизни и что ему надо привести все дела в порядок.

– Понятно.

– Мне кажется, что не совсем, – возразила Грейс, вытирая ладони салфеткой и скатывая ее в плотный шарик. – Мне кажется, что Зигмунд понял, что он не может простить, несмотря на облатки. Думаю, что он понял, что в его сердце нет прощения для Эндрю, и это-то его и разозлило. Я все боялась, что Эндрю что-то натворит, после того как он ушел. Он же в беде, правда? Я знаю, что он связался с нехорошими людьми.

Бен Купер увидел Питера Лукаша ожидающим, когда закончится официальный допрос его супруги. У него был взволнованный вид и серое лицо, на котором была написана некая отстраненность. Как будто он знал, о чем будет говорить Грейс, но ничего не мог с этим поделать.

– Мистер Лукаш, – спросил Бен, – могу я задать вам один вопрос?

– Какой?

– Не можете ли вы подсказать мне, когда был построен Дом комбатантов?

Питер слегка приоткрыл рот. Такого он никак не ожидал.

– Ну, само здание было построено через несколько лет после войны, когда в Идендейле появилось польское землячество, – ответил он.

– А откуда взялись деньги на строительство?

– Деньги?

– Оно ведь наверняка стоило не одну тысячу фунтов. Так откуда они взялись?

– Добровольные взносы членов землячества. Мне кажется, каждый сделал свой взнос…

– Кто-то, наверное, больше, кто-то меньше…

– Не совсем понимаю, о чем вы.

– Меня интересует, был ли какой-нибудь главный жертвователь, кто-то, кто сделал самый большой взнос? Это ведь могло сыграть важную роль.

– Вам надо спросить Штефана Яницки. Он наш казначей, и у него могли остаться какие-то бумаги.

– Обязательно спрошу.

– А какое это вообще имеет значение? Очень многие поляки стали успешными бизнесменами. Так почему бы им было не пожертвовать деньги на благо польского землячества?

– Думаю, что они вполне могли это сделать.

– Мой двоюродный брат, Тадеуш Кульчик, пожертвовал много денег на последние усовершенствования, – сказал Лукаш. – Он заплатил за новую сцену и санитарный блок.

– А он из Идендейла?

– Он не живет здесь постоянно, но приезжает довольно часто. Тадеуш – архитектор, – объяснил Лукаш. – Он – автор проекта Дома комбатантов в Оттаве.

– В Канаде?

– Вот именно.

– Так ваш двоюродный брат Тадеуш – канадец?

– А что в этом удивительного? В Канаде очень много поляков.

Купер понял, что Лукаш говорит правду. Польские землячества после войны появились, наверное, повсюду, как вьюнки, с длинными и крепкими корнями. Полицейский вспомнил стариков-поляков с их лицами, на которых были написаны преданность и решительность. Напрасно Гитлер издевался над этими людьми, называя их «туристами Сикорского». Ведь это, кажется, Уолтер Роланд сказал, что хотел бы, чтобы они воевали на одной с ним стороне. «Интересно, как мне привлечь поляков на свою сторону?» – подумал Бен. Впрочем, Гитлер уже преподал ему урок – Куперу и полякам надо найти общего врага.

– Я бы хотел попросить вас об одной услуге, – сказал детектив.

– Интересно?

– Ваш отец когда-нибудь упоминал о человеке по имени Уолтер Роланд? Он служил в спасательных частях Королевских ВВС в то время, когда разбился «Ланкастер».

– Мне кажется, я знаю, о ком вы говорите.

– Оказывается, он живет совсем рядом с вашей церковью.

– Да? А что за услуга?