«Гибкий мокрый наглец выскользнул из-под обездвиженных рук, и Гепард встретился с негодующим взглядом ярко-зеленых глаз. А потом заметил столь же негодующе шевелящиеся жаберные пластины на шее мнимого утопленника, чересчур массивные — против обычных — браслеты, и не открыл рот от изумления только из-за пут»
Гепард выглянул в окно, стараясь не шевелить занавеску. Обиженный любовник швырнул сумку с вещами в багажник такси, что-то сказал водителю и злобно осмотрел фасад гостиницы.
«Надеюсь, он не вернется, чтобы повторить претензии? Я и так уже все уяснил. Нет, не вернется. Уехал…».
Облегчение мешалось с разочарованием. Отпуск был испорчен. Собственно говоря, портиться он начал в тот самый час, когда Гепард поддался уговорам любовника и согласился провести эти десять дней на захолустном морском побережье. Его никогда не привлекали большие объемы соленой воды. В принципе, он понимал кеннорийцев, арендующих коттеджи в Океании — нагретый солнцем песок, купания, серфинг и все такое… Но это же не прогулки по заснеженному пляжу! И не трехкратное посещение музея-раскопа под открытым небом!
— Дернула нелегкая связаться с археологом, — пробормотал Гепард и покосился на ноутбук и стопку бумаг на столе.
Браться за отчеты, которые он клятвенно пообещал сдать после отпуска, не хотелось.
«Пойти погулять? А куда тут пойдешь? Спасибо, в музее уже были. В местном концертном зале тоже уже были. Топать на берег, нюхать тухлые водоросли, выискивать вкусные ракушки и всякий хлам? Увольте! Надо собирать вещи и валить домой…».
Громоздкие напольные часы — «это ретро-стиль, неужели ты не в силах оценить очарование обстановки?» — пробили шесть раз и умолкли. Гепард вспомнил об оплаченном ужине и повеселел. Кормили в гостинице отлично, и это, плюс приятный секс, помогло ему выдержать пять дней отдыха без свар и скандалов. Ну, без грандиозных свари и скандалов, мелкая грызня не в счет.
Отужинав, он перебрался в бар и воздал должное местной ягодной наливке, лениво разглядывая местных же шлюх. И если наливка была хороша, то шлюхи — совсем наоборот, что укрепляло желание исчезнуть с зимнего курорта, забыв неудачный отдых, как страшный сон. Допив очередную рюмку, Гепард отправился в номер, высчитывая разницу во времени между здешней колонией и второй столицей. По всему выходило, что он вернется домой около пяти утра и будет лелеять свою обиду в гордом одиночестве — вряд ли кто-то из приятелей и сослуживцев согласится дернуть по пивку и выслушать его рассказы в столь ранний час. Занятый подсчетами и раздумьями, он отпер дверь в номер и не сразу обратил внимание на беспорядок. А когда обратил, то настороженно замер. По стене ручьями текла вода. И плевать бы на то, что промокли кресло и гостиничный палас. Важно только одно: сырая серо-голубая куча мусора, лежащая на журнальном столике — это квартальные сводки и черновики его отчетов. Не говоря уже о мокром ноутбуке… одна радость, что выключен — может, еще просушить удастся?
— Дерьмо! — прошипел Гепард и нажал на кнопку вызова обслуживающего персонала.
Явившийся молодой человек обозрел водопад и столик с нескрываемым изумлением, и, запинаясь, проговорил:
— Видимо, протечка. У вас же за стеной ванная?
— При чем здесь «за стеной»?
— Я хотел сказать… значит, наверху, на третьем этаже, тоже ванная. И, видимо, кто-то из постояльцев…
Отодвинув лепечущего юнца с дороги, Гепард помчался на третий этаж, горя желанием намылить холку тому мерзавцу, который заставил его делать двойную работу. Он отсчитал двери, вышиб нужную, украшенную табличкой «не беспокоить», протопал по чавкающему от влаги паласу и ворвался в неожиданно прохладную ванную комнату. Номер был на порядок богаче его собственного — взору открылось не эмалированное корыто, а небольшой глубокий бассейн, сейчас заполненный доверху. На пол, из смесителя, метко зависшего между бассейном и раковиной для умывания, тугой струей лилась ледяная вода. А жилец и виновник безобразия…
Гепард остолбенел не больше, чем на секунду. Выучка взяла верх, и он, крикнув вбежавшим в номер туземцам: «Звоните в службу спасения! В нашу службу спасения!», столкнул с живота утопленника странный предмет — какую-то широкую ленту с карманами, не позволяющую телу всплыть. Блеск браслетов заставил его действовать быстрее. Шанс, что соотечественника, решившего покончить с жизнью таким редким способом, можно реанимировать, был крайне мал. Вода, успевшая протечь в его номер, намекала — тело лежит в бассейне гораздо дольше шести-семи минут, и, скорее всего, откачивать утопленника бесполезно. Да и переохлаждение наверняка сыграло свою роль… Но Гепард, проработавший в службе спасения около пятнадцати лет, знал, что надо цепляться за любую, пусть даже призрачную надежду. Он рывком вытащил холодное тело из воды, перегнул через край бассейна и надавил ладонью между лопаток, чтобы удалить жидкость из дыхательных путей. Утопленник ожил практически немедленно и вместо кашля или благодарности сковал его мощными путами.
Гибкий мокрый наглец выскользнул из-под обездвиженных рук, и Гепард встретился с негодующим взглядом ярко-зеленых глаз. А потом заметил столь же негодующе шевелящиеся жаберные пластины на шее мнимого утопленника, чересчур массивные — против обычных — браслеты, и не открыл рот от изумления только из-за пут.
