– Две мамины сестры считали, что она должна им все, например, дарить их достаточно взрослым детям дорогие подарки на каждый день рождения, несмотря на то, что ей нужно было воспитывать, кормить и одевать меня тринадцатилетнюю, а она при этом жила только на пособие по инвалидности. Им всем просто было плевать на то, как мы вообще живем. А отец ушел, как только мама забеременела мной. – Я сильно сжала кружку с колой, наткнувшись на сочувствующий взгляд подруги. – Я видела его несколько раз, как подросла, но потом сама отказалась с ним общаться. Поэтому, Окс, – уже мягче, – я не хочу, чтобы это прошлое знало, кто я сейчас. Начнется театральное воссоединение с заверениями публики в том, какие они были хорошие и что пытались со мной общаться, либо будут поливать меня грязью на центральных каналах, а мне это не нужно. Моя семья – это мои друзья и группа.
Под конец мой голос дрогнул, и Оксана обняла меня, чтобы успокоить. Затем рассказала мне забавную историю про то, как однажды она в метро перепутала незнакомца, стоящего к ней спиной, с одним знакомым, с которым должна была встретиться в тот день. Я повеселела, и остаток вечера мы провели играя в «Монополию» и рассказывая друг другу смешные случаи из жизни.
Московский концерт, как и планировалось, был заменен на масштабную встречу с фанатами. Часть вечера была посвящена вопросам и нашим ответам на них: было много вопросов насчет следующего альбома, также спрашивали, когда восстановится мой голос и правда ли, что я теперь свободна; узнавали наши предпочтения в музыке, книгах; какой сериал посоветовали бы им посмотреть и почему. Был вопрос, какие программы используют наши продюсеры для обработки музыки; спросили, что в корне изменило нашу жизнь, и счастливы ли мы, и что вдохновляет нас на написание музыки.
Теперь я сидела в гримерной, пока ребята проводили заключительную часть встречи: совместные фотографии, раздачу автографов и бесплатного мерча. Мне не хотелось в этом участвовать, поэтому я сослалась на плохое самочувствие и ушла. Пока я переодевалась и снимала по очереди части своего образа, в комнате пропищал телефон. Я бросила быстрый взгляд в сторону источника звука и отложила парик. Это был телефон Игоря, находившийся по правую руку от меня, видимо, он забыл его, когда торопился занять место в зале.
Я принялась за сережки. Еще мне стало любопытно: может, Тимур или родные написали ему что-то? Это не мое дело, я полностью доверяю ему, сказала себе я. Наклонилась перед ящиками стола, пытаясь найти коробочку для сережек. Его телефон пропищал еще раз, и так как мое лицо оказалось немного выше уровня стола, при брошенном на источник звука взгляде было достаточно хорошо видно сообщения.
Вика:
Сейчас встретила эту абсентную сучку в клубе.
Вика:
Спрашивает, насколько мне с тобой понравилось, и хвастается, что ты единственный, кто смог ее удовлетворить полностью. Идиотка.
Вика:
Еще втирала мне что-то про видео с той ночи, но я затащила ее в туалет, заставила все удалить и сейчас топлю ее телефон в унитазе.
Вика:
Пусть КА проверит все и удалит копии отовсюду, чтобы не слили в сеть.
Я медленно поднялась на ноги, чувствуя, как приливает кровь к ушам и в них раздается грохот пульса, и рухнула обратно в кресло.
Спасибо, Вика.
Как… как можно ошибиться второй раз?
Я взяла туфлю и со всей злости швырнула ее в зеркало. Хрупкое, оно разлетелось на миллион сверкающих осколков, как и мое сердце. Снова. Я сжала руку в кулак и ударила по оставшейся целой части зеркала. Мало. Небольшое настольное зеркало полетело в стену и разбилось всего на три части, так как при падении оно приземлилось на подушку, валявшуюся на полу. Я увидела на своем пальце кольцо и сняла его, положив на телефон Королева.
Тут дверь открылась, и в гримерку ворвались двое ребят из охраны. Они недоуменно рассматривали помещение.
– Закройте дверь на ключ! – сипло рявкнула я, прикрыв лицо руками, не замечая, что по одной моей руке сильно течет кровь. Мне было все равно. – И никого не пускайте сюда и в коридор, на пять метров отойдите, поняли?! Даже Артема не пускайте!
Ребята кивнули и поспешили уйти, так как я взяла в руки тяжелую вазу с букетом, подаренным Игорем перед мероприятием: микс красных, белых и желтых роз – я сказала ему, чтобы не дарил мне лилии. Видимо, подумали, что я собираюсь запустить ее им в головы.
Я с трудом вытащила розы из вазы и запустила ее в дверь. Ваза разбилась, своим звоном принося мне очередное успокоение. Следующими были цветы. Я вдохнула их запах и принялась ломать стебли, царапая ладони острыми шипами. Больно. Боль немного отрезвляла. А я хотела забыться.
Бросив недоломанный букет в сторону, я кинулась к нескольким пакетам, стоящим в гримерке. Кажется, кто-то из коллектива упоминал, что купил алкоголь, чтобы отметить окончание записи песен для следующего альбома: оставалась только работа звукорежиссера, которая должна закончиться к сентябрю.
