Я прибавила газу и переключила скорость, пытаясь оторваться от преследования, маневрируя в потоке машин. Рассмеялась: зачем я себя накручиваю, просто кто-то другой едет по тому же маршруту. Набрав скорость до ста километров в час после поворота на перекрестке, я увидела маленького ребенка, внезапно выбежавшего на дорогу, и его маму, рванувшую за ним. И если машины, которые я обогнала, еще могли затормозить, то я могла только попытаться сбросить скорость до шестидесяти: за одну секунду мозг просчитал, что я несусь прямо на них и не смогу объехать, поскольку их траектория движения непредсказуема и мой тормозной путь составит как минимум одиннадцать метров, а за вторую – как лучше поступить.
Я вывернула руль, выезжая на встречку и пытаясь вернуться на свою полосу до очередной подъезжающей к светофору машины, но осознала, что не успеваю: водитель был слишком близко. А вторая встречная полоса, находящаяся по левую руку от меня, была полностью заставлена машинами и автобусами.
Я, надеясь, что водитель нажмет на тормоз, резко положила мотоцикл набок, неправильно поставив ногу на асфальт. Было очень больно, но я стерпела и в ту же секунду второй ногой оттолкнулась от байка, пустив лететь его вперед меня – железо не жалко, – а сама попыталась сгруппироваться, чтобы скользить по асфальту на боку или на спине. Подушка безопасности на куртке раскрылась в тот миг, когда я оторвалась от мотоцикла и начала скользить за ним, пробуя затормозить ногами и руками, счищая об асфальт кожу на ладонях полностью – главное было не попасть под колеса любой из проезжающих машин или под капот той, в которую мы с мотоциклом дружно ехали.
Раздался визг тормозов и скрежет металла, оповестивший о том, что мотоцикл угодил прямо в машину, которая перегородила полосы, пытаясь избежать аварии. Следом за ним в автомобиль прилетела и я, зацепившись ногой за свой мотоцикл, тем самым окончательно прекратив ехать по асфальту.
По губам растеклась бешеная улыбка: «Я жива!» Попыталась встать, но ногу, руки и спину прострелила боль, и я со стоном рухнула обратно на дорогу. В голове билась мысль: «Водитель машины жив?» Потому что если умер – это ужасно.
Я услышала хлопок двери машины и облегченно выдохнула, закрывая глаза. Услышала приближающийся плач ребенка и всхлипы девушки вперемежку с мужскими голосами.
– Вы можете встать? – робко спросил молодой женский голос.
Я приоткрыла глаза и попыталась показать руками на шлем. Меня поняли и сняли его: повезло, что благодаря подушке безопасности я не ударилась головой об асфальт и вообще моя голова находилась на приличном расстоянии от асфальта. Девушка ахнула, глядя на мои руки, а ребенок еще сильнее заплакал. Я подняла их вверх и присмотрелась: кожа на ладонях отсутствовала и в местах, где большой палец соединяется с запястьем, были видны кости.
– Боже мой, – она прижала ладонь ко рту, – это все я виновата, не уследила за Степкой, отвлекшись на телефон!
– Он не ранен? – сжимая зубы, спросила я, стараясь сохранять сознание.
– Нет, все в порядке с ним, вон как плачет от испуга. Девушка, я оплачу все расходы на лечение, ведь это из-за меня вы пострадали.
– …бабу за руль мотоцикла! – орал какой-то мужчина, приближающийся к нам.
– Тем не менее виновником ДТП была не она, а ребенок. Что вам дороже: жизни двоих людей или ваша железяка? – резко сказал приглушенный мужской голос.
– Это была вынужденная мера, – прохрипела я. – Я оплачу ремонт автомобиля и моральную компенсацию. Вас устроит миллион?
Мужчина подумал и пообещал связаться со мной в течение нескольких дней.
– Мы вызвали скорую, – вплотную приблизился ко мне человек, чей голос было неясно слышно оттого, что сознание медленно ускользало от меня.
Игорь мерил шагами пространство около палаты, в которой лежала Наташа. Внутрь его не пускали два охранника, стоявшие по бокам от двери, поэтому он мучился неизвестностью уже пятнадцать минут.
Вскоре оттуда вышла медсестра, и Игорь бросился к ней.
– Она жива? – Он не узнал свой голос.
– Да, но она в нестабильном состоянии.
– И когда ее выпишут? Может, перевезти ее в другую страну на лечение? – задал он тупой вопрос, надеясь на какие-то конкретные сроки и еще не осознавая полностью масштаб трагедии. Медсестра посмотрела на него с жалостью и сказала:
– Не раньше, чем через два месяца.
А ему надо покинуть страну через одиннадцать дней, и после концерта он хотел предложить Наташе уехать с ним в Канаду до декабря: отец и Андрей Романовский поставили его временным управляющим дочерней компанией, чтобы потом посмотреть на результат его работы и определить дальнейшие перспективы фирмы на международном рынке.
Тем временем медсестра продолжила:
– Множественные переломы и послеаварийные черепно-мозговые травмы непредсказуемы: она в любой момент может впасть в кому. Или остаться инвалидом.
