Она встала, одним движением плеча сбросила сорочку и, переступив через нее, обнаженная подошла к зеркалу. Зеркало это было маленьким и жалким, но, в сущности, сейчас это к делу не относилось. Адель в который раз стала рассматривать то, что в нем отражалось. Своим лицом она была довольна всегда: таких изумрудных глаз, точеного, чуть дерзкого носика, жемчужных зубов, такой ослепительной улыбки и шелковистых бровей вразлет было еще поискать. Все остальное - упругие небольшие груди, длинные стройные ноги, изящные стройные руки с безупречной линией локтя - тоже было выше всяких похвал. Правда, она чуть раздалась в талии и пополнела, но ведь многие даже не сочтут это недостатком. Природа наградила Адель поистине изумительной красотой. И Адель холодно подумала: за все это можно взять большие деньги. Не быть использованной, а именно взять деньги. Надо просто решиться, набраться бесстыдства и отваги. Ни того, ни другого ей теперь было не занимать.
Она инстинктивно чувствовала силу своей красоты. Едва увидев ее в лавке, сын хозяйки, Франсуа Делаборд, просто-таки застыл на месте. Затем начались ухаживания, с каждым днем становившиеся все навязчивее. Он прижимался к Адель, протискиваясь между ней и прилавком, потом стал звать на прогулку в Нейи. Этим упоминанием о Нейи Франсуа навсегда пробудил в Адель неприязнь и отвращение к своей особе, но других стоящих поклонников пока не было и приходилось терпеть. Потомив юношу дней десять, она заговорила откровенно. «Франсуа, - сказала она, - мне не хочется работать. Если я когда-нибудь уступлю вам, то вовсе не за так. Я буду вашей, если вы возьмете меня на содержание. Это будет не так дорого, как вы думаете. Если я вам надоем, вы скажете мне, и тогда я найду кого-то другого, а вы, как человек честный, подождете недели две, пока я это сделаю. Это будет честная сделка, не так ли? Скажите мне, если вы согласны, а если нет, то я больше ничего и слышать не хочу».
Этот молодой болван думал два дня, а потом отказался. Адель презрительно хмыкнула. Франсуа казался ей теперь просто дерьмом. Да и как можно было назвать мужчину, который пожалел каких-то двести франков для девушки? Еще тогда, неприятно пораженная его решением, Адель - для собственного же спокойствия - решила научиться мигом выбрасывать из головы все неприятное и никогда не винить в случившемся себя. Теперь случай с Франсуа казался ей просто нелепым и смешным. Она еще заставит его понять, от чего он отказался.
И все-таки надо было что-то предпринять. Надо найти хоть что-то подходящее для себя, ибо времени остается не так много. Сейчас, на четвертом месяце, беременность совсем незаметна и не причиняет ей, к счастью, почти никаких беспокойств, но Адель знала, что так будет не всегда. Она взяла гребень, оделась, села на постель и, перебросив свои тяжелые золотистые кудри через плечо, стала расчесывать волосы. Следовало серьезно задуматься над будущим.
У хозяина гостиницы «Французский двор» тоже был сын, и этот самый сын был бы не прочь завести роман с Адель, но она предвидела, что дело здесь может обернуться так же, как с недоумком Делабордом. К тому же, хозяин этого заведения не потерпел бы даже намека на роман и мигом заставил бы Адель съехать с квартиры.
Существовал еще Анатоль Демидов, но от этого его имени в Адель начинал расти гнев. Пусть невольно, но этот человек был виновником, как бы символом того, что случилось. Он открыл ей глаза, заставил понять, что к чему, но это было так больно и неприятно, что о Демидове Адель не могла думать; порой она причисляла его даже к своим врагам и полагала, что он тоже заслуживает возмездия. Она еще встретится с ним, когда будет богата и могущественна и когда сможет позволить себе надменный тон в беседе. Впрочем, мысли об Анатоле были вздорны сами по себе, потому что он был ее брат.
Иногда в бакалейную лавку, где Адель работала, заходила необычная женщина - одетая с претензией на кокетство, но не слишком богато, и в ее облике было что-то хитрое и вместе с тем жалкое. Она ничего не покупала, только внимательно вглядывалась в лица тех, кто стоял за прилавком. Уличив минутку, она обратилась к Адель с предложением. «Милочка, - сказала она, - вы настоящее сокровище.
Никак не ожидала увидеть такую девушку, как вы, в столь недостойном месте. Я хочу помочь вам. Если бы вы согласились, я могла бы находить вам очень солидных клиентов - и все за небольшие комиссионные… Меня зовут мадам Форестье, я живу на улице Аббасьяль».
