— Хорошо. Она все время здесь, но так как ребенку нужно молоко, Антония должна быть сильной и здоровой. Я убедил ее, что тебе не станет лучше, если она изведет себя. Антонии это не понравилось, но я сказал ей, что ваш паренек — это часть тебя и ты оставишь его нам, если тебе придется уйти от нас.
— А что, было возможно и это?
— Да. Чем дольше ты лежал без памяти, тем это было вероятнее. Ты также мог очнуться в плохом состоянии, но я не замечаю признаков этого.
— Нет? Но я чувствую себя совершенно разбитым. Так и должно быть после трехнедельного беспамятства?
— Да, ты ослаб.
— А не могу ли я снова впасть в забытье?
— Не думаю. Еще несколько дней, нормальная, здоровая пища и кое-какие упражнения — и ты снова будешь в норме. Не борись со сном.
— Я хочу видеть Антонию.
— Она будет здесь, когда ты снова проснешься. — О'Нил уложил Ройала и укрыл одеялом.
Ройал уснул. Проснувшись, он с ужасом подумал, не прошло ли еще три недели. Его взгляд метался по комнате, пока Ройал не заметил Антонию. К его удивлению, она вскрикнула, бросилась на колени возле кровати и заплакала.
— Антония!
— О дорогой! Мне уже казалось, что я потеряла тебя, — прошептала она. — Боялась, что ты будешь медленно умирать. Иногда ты возвращался ко мне, и у меня появлялась надежда, но ты снова уходил от нас.
Ройала тронуло это открытое проявление чувств к нему, однако он не мог вынести слез жены.
— Не плачь, Антония, никуда я не уйду.
Ей очень хотелось поверить в это. На этот раз Бог оставил Ройала в живых, но Антония поняла, как легко может лишиться его. Она сожалела о том, что так и не сказала ему, как много он для нее значит. Но и теперь, когда Ройал начал поправляться и страшная тень смерти отступила, она из гордости или трусости не могла сделать этого.
Целуя его ладонь, Антония тихо сказала:
— Я так боялась. Мне хотелось сказать тебе слова, которых ты никогда не слышал, но гордость не позволяла сделать это. А потом эта гордость показалась мне такой ничтожной. Горькое раскаяние вытеснило ее. Я дала себе обещание, что это больше не повторится. Я люблю тебя, дорогой. Вся моя жизнь принадлежит тебе. Если бы ты покинул меня, я осталась бы жить, но что это была бы за жизнь? Эту чудовищную пустоту не заполнил бы даже наш ребенок. Бог мой, как трудно это говорить! Но я дала себе слово сказать тебе все. Я с самого начала почувствовала опасность, но влечение к тебе оказалось слишком сильным. Когда ты овладел мной, я поняла, что отдам тебе свое сердце. Иногда я даже боялась этого чувства, потому что оно было слишком неистовым. Это и было одной из причин, по которой я пыталась убежать, когда подумала, что ты хочешь жениться на Мэрилин. Ну вот, я сказала то, что должна была сказать, — прошептала Антония, выпуская его руку и поднимаясь с колен.
— Антония! — выдохнул Ройал, пораженный ее словами.
— Я сейчас принесу тебе поесть, дорогой. — Она выбежала из комнаты, боясь взглянуть на него.
Ройал в крайнем изумлении посмотрел ей вслед, а потом снова опустился на подушки. Его переполняла радость, и на лице появилась счастливая улыбка. Антония любит его, и, судя по ее словам, уже давно. Ройал прикрыл глаза, переживая услышанное. Он даже не представлял себе, что это будет так прекрасно.
— Какой я дурак, надо было и мне что-то сказать ей, — пробормотал он. — Надо подумать об этом.
— О чем подумать? — спросил Коул, входя с подносом.
— Где Антония?
— Пошла посмотреть на Рама.
— Так вот какую игру она ведет!
— Что?
— Ничего. Я вот думаю, кто же привез меня домой?
— Антония, — ответил Коул, помогая Ройалу есть. — Будь я проклят, если понимаю, как ей удалось втащить тебя в повозку! Мы подумали, что Антония тоже ранена, потому что она была вся в крови.
— В крови Мэрилин?
— Да.
Ройал с удивлением слушал рассказ Коула о том, что проделала Антония. Неужели такая маленькая женщина нашла в себе силы доставить его домой, да еще после схватки с обезумевшей убийцей? То, что она сделала, подтверждало ее слова, и Ройалу неудержимо захотелось поговорить с ней.
Но Антония в течение нескольких дней не давала ему возможности сделать это. Приходя навестить мужа, она обязательно брала кого-нибудь с собой. Антония все еще спала в своей бывшей комнате, однако внимательно следила за состоянием Ройала, и это навело его на одну идею. Прибегнув к помощи О'Нила, он решил скрыть от жены, насколько быстро происходит его выздоровление. Раз она старается избежать встречи с ним с глазу на глаз, пусть не знает, что скоро он сам сможет прийти к ней. Это не позволит Антонии придумать новые увертки и избежать встречи с ним наедине.
— Ну, Ройал, ты силен, как жеребец! — воскликнул О'Нил через две недели после того, как его пациент пришел в себя, что Томас непочтительно назвал его воскрешением из мертвых. — Не пора ли тебе выйти из конюшни?
— Сначала скажи мне, где моя кобылка? О'Нил рассмеялся.
— Только что юркнула в свое стойло.
— Не пожелав мужу спокойной ночи?
— Да, жеребец встал на дыбы, — заметил О'Нил, когда Ройал вскочил с кровати.
— Ну, теперь маленькая трусишка никуда от меня не денется. — Ройал быстро оделся.
