— А это и на самом деле очень изнуряющая работа. — Патриция тоже отпила из фляги.
— Конечно.
— А почему мы остановились?
— Мы заехали слишком далеко вперед. Нам велено держаться поближе, на виду у остальных. Надо немного подождать, пока подъедут наши мужчины.
— Странно, что посреди такой равнины вдруг появляются скалы.
— Это означает, что скоро равнина сменится холмами. Впрочем, я не знаю этих мест.
— И я тоже. И предпочла бы остаться несведущей. — Патриция вытерла лицо шейным платком.
— Если бы это было путешествие, а не перегон скота, все выглядело бы значительно лучше. Мне нравятся равнины. Там все видно до самого горизонта. И почти негде спрятаться. Этот пес Мендес ненавидит равнины. Он предпочитает исподтишка захватывать свои трофеи.
— Так он ведь бандит.
— Он — самая последняя собака. Любит убивать и калечить.
— Но человек, воспитавший тебя, тоже был бандитом!
— Да, но Хуан ненавидел Мендеса. Чика, Мексика — плохая страна. Если человек не хозяин, то он крестьянин. А крестьянин в Мексике — ничто. Солдаты попирают их права, а хозяева заставляют работать, как рабов. А если крестьянин пожалуется на свою судьбу, его пристрелят или изобьют. Если ему повезет, он будет копошиться в грязи с рождения до самой смерти, часто преждевременной. А если не повезет, солдаты изнасилуют его женщин и разорят поля. Такая мразь, как этот Мендес, делает то же самое. А там еще есть индейцы, и никто не защищает от них крестьян. А еще крестьянина могут забрать в шахты, где он будет работать, как осел, и умрет во тьме. Хуан был крестьянином. Но предпочел судьбу бандита. Он стал вором и понимал, что это плохо, но никогда не забирал ничего у бедных — ни по ту, ни по эту сторону границы. Хуан нападал только на сильных и богатых. Иногда он побеждал и забирал немного песо. Но часто и проигрывал битву. Хуан никогда не убивал безоружных, невиновных и тех, кто сдавался ему. Хуан хотел не крови, а только денег. Если есть на свете благородные воры, то Хуан был как раз таким.
— Но Мендес не такой?
— Нет, он свинья. Он убивает, мучает, насилует. Мендеса сжирает ненависть. Ни в коем случае ему нельзя попасться в лапы.
— Трудно представить, что есть такие люди.
— А тебе и не надо представлять это. Ты должна убивать их.
— Антония! — воскликнула потрясенная Патриция.
— Ты должна научиться этому.
— Едва ли я смогу.
— Может, и нет. Но, столкнувшись с ним, убей его или приготовься к долгой, мучительной смерти. Вспомнив о загубленных им душах, ты сможешь убить его. От Мендеса разит смертью. Он убивал не только мужчин, но женщин и детей. Как-то он застрелил ребенка прямо на руках у матери, потому что у него с похмелья болела голова, а дитя плакало. Вспомни об этом, если встретишь Мендеса.
Не успела Патриция ответить, как до них донеслись отдаленные звуки выстрелов.
— Антония?
— Садись скорее на лошадь!
Но, подойдя к лошадям, девушки услышали совсем другие звуки, ужаснувшие их. Они посмотрели туда, где двигалось стадо. У Антонии кровь застыла в жилах.
— О мой Бог! Стадо несется прямо на нас!
Антония похлопала Патрицию по спине и указала ей на скалы. Если лошади не споткнутся, они доберутся до скал раньше, чем их подомнет под себя обезумевшее стадо.
Подскакав к скале, девушки спешились. Антония, схватив фляги и оружие, ударила лошадей по крупу, и они убежали. Их негде было укрыть, и Антония знала, что, только отпустив животных, они сами уцелеют.
Ведя за собой, Патрицию, Антония забралась на вершину скалы: Она была достаточно высока и широка для того, чтобы мчащемуся стаду пришлось обогнуть ее. Антония повязала шейный платок на лицо, Патриция последовала ее примеру. Антония с ужасом увидела, что ее худшие предположения насчет стада подтверждаются. Только бы мужчины поняли, что они с Патрицией в безопасности.
Стадо вздымало тучи пыли. Все смешалось: стук копыт, дикие, испуганные вопли людей и звуки выстрелов. Патриция испуганно прижалась к крепко обнявшей ее Антонии. От едкой пыли Антония закрыла глаза.
— Уже все? — тихо спросила Патриция пересохшими губами.
— Не знаю. Мне чудится, что я все еще слышу это. — И мне тоже, но, наверное, это только шум в голове. Антония вытерла глаза шейным платком и осторожно открыла их. Свершилось чудо — стадо неслось мимо них!
— Что же нам теперь делать? — спросила Патриция.
Смочив шейный платок водой из фляги и вытерев лицо, Антония ответила:
— Мы пойдем вслед за ним.
— Но наши лошади убежали!
— У тебя есть ноги, чика.
— Антония, они обогнали нас на несколько миль!
— Верно, но кто-нибудь вернется за нами.
— Так почему бы нам не подождать здесь?
— Кто-то испугал стадо. Я не хотела бы встретиться с тем, кто это сделал.
— О, об этом я не подумала. — Патриция последовала за Антонией. Та спустилась и, прячась за скалой, заставила Патрицию нагнуться.
Выглянув из-за скалы, Антония увидела перед собой наемников Рауля, Она предполагала, что и сам Рауль был среди них.
— О, Антония, что нам теперь делать?
— Стой за скалой и бери свою винтовку, чика.
— Мы не выстоим против них!
— Нет, но задержим их здесь на какое-то время.
— А что это даст?
