— Твои дети услышат то же самое. Найдутся и такие, кто не разрешит своим отпрыскам играть с ними. И твои дети тоже будут страдать от ненависти. Ты будешь привязана к принадлежащему тебе участку земли, потому что не сможешь покидать его. Возможно, это окажется единственным местом, где ты будешь чувствовать себя в безопасности.
— Мне все равно. Я люблю Оро, и наши дети будут любить его, а он — их.
— Но это должна быть сильная любовь, дорогая. Ей предстоит выдержать много испытаний.
— Моя любовь к нему очень сильна. Я выдержала, когда Оро был груб со мной, почти злобен. Я выдержала и то, что он шлялся по салунам, а когда возвращался, от него несло девками. Я выдержала, когда считала Оро и Антонию любовниками. Я выдержу и нападки окружающих. У меня есть Мария, Роза и верный слуга — старый Пит. У меня есть семья Оро — Антония и Томас. У меня есть братья. У меня есть Оро и будет семья, которую он создаст. Этого довольно для любой женщины.
Ройал погладил сестру и поцеловал в щеку.
— Очень хорошо, дорогая. Вся семья поддержит тебя, а это важно. Даже со всеми нашими неприятностями мы все равно сила в этих местах.
Антония внимательно посмотрела на Ройала. Войдя в ее комнату, он выглядел озабоченным и вместе с тем удовлетворенным. Несмотря на то что Ройал решал чисто семейное дело, она не сдержала любопытства. В конце концов, это ведь и ее дело, поскольку Оро — член ее семьи.
— Ты говорил с Патрицией об Оро? — спросила Антония, когда Ройал лег и обнял ее.
— Я рассказал ей о предрассудках. Но кажется, она и раньше об этом слышала.
— Да. Мы все говорили с ней.
— Ну а я еще раз поговорил. Обрисовал то, что ей придется испытать. Презрение, изоляцию, оскорбления. Сказал ей, как обойдутся с ее детьми. Что предстоит выдержать Оро. Сказал и о том, что только мы будем поддерживать с ней отношения, а тот надел земли, который она получит, может стать ее единственным пристанищем.
— И Патриция выслушала тебя?
— Да, она полна решимости.
— А ты предпочел бы, чтобы сестра выказала сомнения?
— Не знаю, черт возьми. Мне нравится Оро. И я хочу, чтобы Патриция была счастлива. Но все складывается плохо, очень плохо.
— Да. Она ощутит на себе, что такое ненависть.
— Я знаю это и боюсь за нее, — признался Ройал.
— Многие люди страдают от ненависти, но это не делает их хуже. Посмотри на Марию.
— Да, но Мария не была первой красавицей в округе. Если бы она вышла замуж за такого, как Оро, в ее жизни ничего не изменилось бы.
— Но Патриция мечтает построить новую жизнь с Оро, на своей земле. Она будет любима. Оро знает, что его ждет. Он сумеет защитить ее и искупит все обиды своей любовью. Это будет нелегко, но не думаю, что Патриция сломается.
— Патриция сказала, что у нее есть Оро, его семья, мы и все наши люди. Она считает, что этого достаточно, а того, кто отвернется от нее или обидит, не хочет знать.
— Патриция права. У нее все будет хорошо. — Антония улыбнулась. — И у них будут прелестные дети. Так сказала Мария. Она была очень опечалена, когда считала, что Патриция и Оро не смогут пожениться.
— Я до сих пор обижен, что вы все это скрывали от меня.
— Патриция — твоя единственная сестра, дорогой, и единственная дочь богатого англоамериканского владельца ранчо. Даже Мария не была уверена в том, что этот брак возможен.
— Боюсь, здесь есть и моя вина, — неохотно признался Ройал. — Я не обращал особого внимания на то, что Мэрилин обосновалась здесь и помыкала Марией. Надо немедленно прекратить это.
— Мария должна поставить Мэрилин на место.
— Неплохая мысль.
— Но Мария опасается, что ты прогонишь ее.
— Прогоню? Да это абсурд. Наши отцы работали вместе, строили этот дом. Черт побери, да ведь она член семьи! Кто же прогоняет члена семьи?
— Скажи ей сам об этом. Мария обрадуется. Она хочет попросить Мэрилин, чтобы та убралась из ее кухни. Если Мария будет уверена в том, что ты не прогонишь ее, она не испугается неприятностей. С какой стати ей выслушивать эту женщину? Она постоянно упрекает бедняжку, говорит, будто та делает все не так.
— Да, Мэрилин именно так и поступает. Раньше я никогда не замечал, что она ведет себя как хозяйка дома. И меня поразило, что, вернувшись, мы застали ее. Это очень осложняет дело.
— Осложняет?
— Да. Мне неприятны не только ее надежды, особенно теперь.
— А почему неприятны?
— Ну, раз уж меня загнали в угол, надо поскорее выбираться оттуда. — Ройал обнял Антонию. — Но сейчас мне не хочется говорить об этом.
— А о чем бы ты хотел поговорить?
— О том, как ты распалишь меня.
— Я непременно сделаю это, дорогой.
— Вот и попробуй.
Антония повела любовную игру так, чтобы оттянуть момент завершения. Но наконец, обмякнув в его руках, она поняла, что Ройал еще никогда не испытывал ничего подобного.
Он не скоро нашел в себе силы заговорить. Антония была лучшей женщиной, каких он когда-либо знал. Он убеждался в этом снова и снова. Только последний дурак позволил бы ей уйти.
— Совсем неплохо, — сказал он. Антония нахмурилась:
— Только неплохо?
— Да, но через пару недель ты сможешь попробовать еще раз.
— Через пару недель?
