Вкус Парижа полностью

Поворот налево, и я оказалась на Рю Вьей дю Тампль, Старой улице храма. Над большой зеленой дверью красовалась прелестная вывеска «Эколь де Гарсон», «Школа для мальчиков». Как раз такие мелочи и заставили меня влюбиться в Париж в мой первый приезд: лоскутки, кусочки богатой истории, переносившие тебя в прошлое. Старинная мужская школа шириной в одну комнату и высотой в три этажа. Похоже, теперь она превращена в жилой дом, но выглядела как нечто из другой эры. Я представила себе мальчишек из école – как они шли к этой большой двери. Останавливались ли они, чтобы полюбоваться красивой улицей, или для них это была обычная жизнь? Впрочем, после школы они наверняка заглядывали в соседнюю «Буланжери» за шоколадным круассаном.

Впрочем, мне тоже стоит заглянуть в соседнюю «Буланжери» и купить шоколадный круассан…

Я заглянула в булочную-пекарню, и мне в нос немедленно ударил запах муки и сливочного масла. Женщина за прилавком вручила мне еще теплый pain au chocolat, ароматные шоколадные палочки, завернутые в слоеное тесто.

– Божественно, – пробормотала я через минуту, заглядывая в пустой бумажный пакет с несколькими оставшимися там крошками.

Дойдя до Рю де Бретань, я заметила маленький прелестный столик на террасе кафе «Лё Прогрэ», «Прогресс». Столик был одноместный и показался мне подходящим для моей первой остановки. Я попыталась быстро подсчитать, сколько времени я не пила кофе. Но за последние дни я пересекла так много часовых поясов, что после нескольких минут напряженной калькуляции удовольствовалась выводом «слишком долго» и села на стул так, чтобы видеть улицу.

Не зная толком, что заказать, я спросила café au lait. Я получила слабую версию латте с сильной горчинкой подгоревшего кофе и навязчивым привкусом ультрапастеризованного молока. Конечно, не очень приятно, но зато я сидела среди милейших парижских столиков, среди парижан, и это помогло мне преодолеть последствия перелета через половину земного шара и вернуло к жизни.

Мне фантастически нравилось разглядывать людей с моей наблюдательной точки в кафе, хотя на меня иногда накатывала волна дурноты из-за резкого прыжка через сезоны и часовые пояса. Я вспоминала отчаянно долгий авиарейс, который доставил меня сюда, и волну облегчения, захлестнувшую меня, как только мои ноги коснулись пола коридора аэропорта Шарль де Голль. «Милая свобода», – тихонько говорила я себе, когда пассажиры рейса мчались мимо меня, чтобы поскорее встать в очередь и пройти пограничный контроль.

Мне казалось, что прошло уже сто лет с тех пор, когда я вот так же прилетела в Париж – соло и со звездами в глазах. И тогда, и теперь я была полна стальной решимости, хотя и по разным причинам, и пока вокруг меня суетились люди, хватали с карусели свои чемоданы и сумки, обнимались, целовали друг друга в обе щеки, я накинула на плечи шарф и пошла к стоянке такси.

«Впрочем, сегодня мне нужно разобраться с метро», – подумала я. Вчера вечером я могла сосредоточиться только на том, чтобы добраться до отеля, нормально выспаться ночью и опорожнить большой бокал красного вина – vin rouge. Но теперь, глядя на цены, услужливо вывешенные в витрине, я удивилась, каким дорогим стал Париж, и поняла, какой мне надо быть экономной. В прошлый раз, когда я приезжала в Европу вместе с Полом, мне, студентке, все казалось дорогим. Но я слегка занервничала даже теперь, когда сидела и конвертировала цены на вино и кофе в австралийские доллары. Я смотрела на приблизительный парижский бюджет, который нацарапала в самолете на обороте гигиенического пакета. Тогда я прикинула, что с тратами на аренду жилья, еду, вино и по мелочам я израсходую мои сбережения за восемь недель. Но, похоже, накопленные за всю мою жизнь деньги закончатся через шесть.

«Невеселая перспектива», – подумала я.

Но все равно! Я снова была в Париже впервые за столько лет. И хоть я не собиралась транжирить деньги на кофе, сыр, вино и прочее, гуляя полтора месяца по Марэ – как бы заманчиво это ни звучало, – все-таки несколько таких дней я хотела себе позволить, прежде чем заняться поисками работы и жилья, чтобы акклиматизироваться в моем новом доме и оставить позади все, что случилось после злосчастного ужина с Полом. Мне надо было оттаять после жизни в Мельбурне.

Бабочки, порхавшие у меня внутри, пока я летела в самолете, наконец притихли. Теперь, сидя тут с чашкой о-о-очень посредственного кофе, я могла думать только о том, что я добилась своего. И это факт – добилась. Я действительно далеко от Пола, от работы и от всей Австралии. Мои сомнения о том, как я отправлюсь куда-то после такого большого перерыва, пропали. Я теперь жила в Париже. Жила. В Париже.

«Вот так», – думала я, вдыхая чудесный парижский воздух и любуясь новым окружением.