Я с тоской подумала обо всем, что мне нужно сделать, чтобы обосноваться во Франции, и вспомнила ужасный мельбурнский список необходимых дел, который подхлестнул меня улететь в Париж. У меня в ушах звучал приказ мамы звонить ей, если дела у меня не заладятся. Она словно предвидела, как я буду чувствовать себя здесь и что все закончится приступом ностальгии. Я направилась в отель, стряхнув с себя нежеланную волну грусти. Решила не обращать на нее внимания, словно на разницу во времени. И вообще, сейчас мне отчаянно хотелось спать, потому что в Мельбурне была уже глубокая ночь.
На следующее утро я проснулась от гудков автомобилей, яростно прокладывающих себе дорогу в час пик. Сонно проверив время на телефоне, я осознала, что проспала всю ночь. Должно быть, я страдала от такого большого скачка через часовые пояса сильнее, чем думала. Мой живот, оставшийся без ужина, громко урчал, и я прямиком метнулась к крошечному бару-холодильнику, куда накануне положила купленный бри. Во второй раз после приезда в Париж мне в лицо ударил этот уникальный запах фермы – не всегда приятный, но для меня синонимичный восхитительному французскому сыру.
Я раздернула шторы и распахнула оконные створки, чтобы впустить солнечный свет; его яркие лучи уже заглядывали ко мне сквозь плотную ткань, обещая, что погода будет такой же чудесной, как и накануне. Теплый бриз неторопливо наполнил мой номер, разнося во все уголки запах сыра. Ко мне вернулся позитивный настрой. Как любила повторять в моем детстве мама, хороший ночной сон способен прогнать всякое плохое настроение.
Вскрыв упаковку бри, я выудила из сумки остатки вчерашнего багета. Накануне я думала, что для меня одной сыра слишком много, но сейчас порадовалась, что мистер Сырмен дал мне такой большой кусок. Отрезав дольку, я прямиком отправила ее в рот, воздержавшись от хлеба, дабы ощутить всю полноту первого укуса, как делают французы. Немного выждала, оценивая языком свои ощущения. Вкус был мягкий и сливочный, резкий и нежный одновременно. Само совершенство.
Мне вспомнились жалкие образцы семейства бри, которые я часто ела в Австралии. Как же хорош по сравнению с ними настоящий бри! Деликатная и нежная белая корочка, которую я благополучно ухитрялась избегать дома, оказалась тут едва ли не лучшей частью, потому что две текстуры гармонично сочетались друг с другом. Я почти не притронулась к багету и почти не дышала, пока с блаженством ела сыр во второй раз после приезда во Францию. Интересно, смогу я снова прийти в ту сырную лавку и услышать другие рекомендации, но при этом не глядеть на сыры с жадностью?
Я различила веселые голоса людей, наполнявших многочисленные террасы, чтобы позавтракать и выпить кофе, и меня потянуло на улицу. Но вспомнив, как удивился мистер Сырмен, что я не говорю по-французски, я, прежде чем направиться к двери, зарядила языковые подкасты для начинающих, чтобы подстегнуть мои усилия.
Внизу администратор поинтересовалась моими планами – встречусь ли я с друзьями? Ее вопросы вернули мне вчерашнее болезненное ощущение одиночества, но я прогнала его. Начался новый день, и я, вооруженная языковыми уроками, должна как можно скорее научиться быть француженкой.
Я много часов бродила по городу словно во сне, повторяя фразы, вроде
Я проходила мимо множества немолодых супружеских пар, пропускавших стаканчик вина перед ланчем –
Входя в ворота рынка, невольно чувствуешь, что тебя перенесло неведомой силой в тайный французский мир, где на повестке дня неизменно стоят еда и красота. Я слонялась среди людей, покупавших фрукты и овощи, вино и свежие цветы. Там были даже небольшие группы туристов, оснащенных наушниками, но они, слава богу, не отвлекали меня от магии этого места. В дальнем конце рынка я набрела на мужчину, пекшего
