Вкус Парижа полностью

– Когда-то летом я продавал мороженое на пляже в Сен-Тропе. – В его голосе звучало облегчение. – В любом случае у тебя есть и другая работа – ты пишешь. И я думаю, что ты скоро перестанешь работать в кафе, non?

– Конечно, – подтвердила я, точно зная, что, скорее всего, не перестану. Гастон не понимал, что бесплатный кофе и хорошая компания были для меня более чем достаточной причиной, чтобы остаться здесь.

Мама и Рэй прилетели в Париж двадцать третьего декабря, и я натужно пыталась проникнуться праздничным настроением. В Австралии я наслаждалась бы кануном Рождества на пляже, а тут вместо этого, утеплившись шарфом, курткой и перчатками, покупала маленькую и дорогущую елку. Погода, казавшаяся мне холодной в осенние месяцы, теперь выглядела мягкой по сравнению с нынешней. Надо добавить, что я по-прежнему не знала, как мне пережить морозы европейской зимы.

За неделю до Рождества Париж все больше пустел. Люди покидали город и уезжали в свои родные дома или в теплые края. Клотильда благоразумно улетела с отцом на две недели в Таиланд, а Гастон уехал к другу в Ниццу. Коллеги по работе тоже исчезли с радара, и мне осталось считать часы до прибытия мамы и Рэя.

В их первый день мы гуляли по Парижу. Начали с ближних улиц, где я показала им мой фермерский рынок и угостила кофе в «Флэт Уайт». Потом мы прошли мимо Лувра, через сад Тюильри к Елисейским полям, которые превратились в деревню с маленькими деревянными шале, торговавшими имбирными пряниками, глинтвейном и рождественскими безделушками. Летели час за часом, я пристально разглядывала Рэя, пытаясь понять, за кого моя мама скоро выйдет замуж.

Когда я встречала их в аэропорту, они вышли в зал прилетов, держась за руки. По какой-то непонятной причине Рэй надел берет помимо своей стандартной фланелевой рубашки. О боги! Он неловко стоял в стороне, пока мама, бросив на пол свой багаж, заключила меня в крепкие объятья. Но когда она нас познакомила, он сказал: «Иди сюда, милая» – и сгреб меня в охапку. Его густой австралийский акцент звучал в моих ушах, когда я вывернулась из его рук и потащила их на стоянку такси возле аэропорта.

Рэй таскался с нами по Парижу, как ребенок, удивлялся всему, что видел. Он восхищался четкой сетью метро, чуть ли не каждый час останавливался у ларьков, торговавших блинчиками с «Нутеллой», заставлял нас с мамой позировать перед каждым монументом и фоткал древней одноразовой камерой. «Этого человека как-то слишком много», – подумала я, удивляясь, откуда он взял такую реликвию.

– Как дела? Кажется, вы оба счастливы, – спросила я у мамы чуть позже, когда Рэй галантно отвалил, чтобы заказать для нас новую порцию глинтвейна – напитка, который он обнаружил среди дня и теперь называл «чертовски гениальным».

– Он чудесный, правда? – расцвела она.

– Не знаю, я пока не поняла, – уклончиво ответила я.

– Но ты еще увидишь. Он такой добрый и великодушный. Я рада, что ты теперь узнаешь его лучше.

– Я тоже, – вяло отозвалась я, хотя мне больше всего хотелось, чтобы в это Рождество мама принадлежала мне одной.

К вечеру, после осмотра парижских достопримечательностей, маму и Рэя накрыла волна джетлага из-за смены часовых поясов. Я вырулила с ними к дому, спланировав наш путь так, чтобы он шел мимо лавки Сержа. Возле нее я предложила купить на ужин сыра.

– Классная идея, – объявил Рэй, словно мы были первыми туристами, догадавшимися это сделать.

– Это моя местная сырная лавка, – сказала я, пожалуй, с бо́льшим восторгом, чем при показе Лувра.

Забавно было смотреть, как мама и Рэй стояли перед витриной лавки, разглядывая выставленные сыры. Совсем как я несколько месяцев назад. Я втолкнула их в дверь, уводя с холода.

– Мама, Рэй, это Серж. Владелец моей любимой fromagerie в Париже.

– Enchanté! – обрадовался Серж, пожав им руки через прилавок.

Я показала маме то, что планировала купить для нашего рождественского ужина. Мы собирались праздновать Рождество двадцать четвертого числа, как многие французские семьи. Я уже заказала на десерт традиционное рождественское полено и, скрепя сердце, заплатила за порцию фуагра. Еще я планировала поджарить индейку, но на всякий случай набила морозильную камеру блюдами от «Пикара».

Мужчины прошли в переднюю часть лавки, и Серж показывал Рэю разные сыры с трюфелем, которые он заказал к праздникам. Я была в ужасе, услышав, как Рэй спрашивал, безопасно ли есть сыр с плесенью, но Серж, привыкший к иностранцам, стал подробно объяснять тонкости французского fromage. Удивительное дело, но они сразу поладили, словно старые знакомые, словно хлеб и сыр.

Кажется, мама тоже была очарована лавкой Сержа и все время что-то добавляла к нашему и без того большому заказу.

– Ма, по-моему, этого хватит на пару дней. Не забывай, нас только трое.

– Доченька, мы приехали в Париж на Рождество. Почему не побаловать себя? – заметила она, что было совсем не в ее привычках. Ее охватил восторг от покупки сыра, и я невольно усмехнулась и обняла ее за плечи.